February 24th, 2007

История про учёного (хорошо забытое старое)

.
СЕВЕРНЫЙ ДЕДАЛ


Когда Малыш подрос и окончил университет в Упсале, то стал Доктором минералогии и профессором в Королевской горной коллегии. Он издавал журнал «Daedalus hyperboreus», иначе называемый «Северный Дедал», в котором лучшие умы Швеции писали о чудесах науки.
После печального и размеренного, как триместр, ужина (варёная капуста и стакан кислого вина) он скомкал салфетку и пошёл в кабинет. Воскресный вечер длился как нурландская осень – неотвратимо и скучно. Вернувшись с прогулки, он с удивлением обнаружил перед крыльцом маленького чёрного пуделя.
- А ведь у меня не было даже собаки, - подумал учёный. – Давай, я буду звать тебя Альберг? Или, лучше тебя звать, скажем, Бимбо? Хочешь, Бимбо, тефтелей? Не упирайся, не упирайся.
Пудель зарычал, но Доктор минералогии силой втащил его в дом и провёл в свой кабинет. Пудель вдруг начал расти, стал размером с крупную собаку, и вот он уже похож на небольшого бегемота.
И, наконец, превратился в маленького толстого человечка, что взвился под потолок, стукнулся головой в оконный переплёт, но будто что-то вспомнив, свалился на пол. Человечек снова взлетел, ударился об дверь и уселся у косяка.
- И вовсе нечего так смотреть! – зло поглядел он на учёного. – Никто тебя не просил рисовать эту пентаграмму на дверях. Мы, самые лучше в мире приведения, можем выходить из дома только тем способом, как в него вошли.
Доктор минералогии понял, что его инженерная жизнь окончилась. Стройное здание практических наук рухнуло, роняя кирпичи и хрустя стёклами.
- Судя по всему, - продолжал человечек, - ты совершенно не рад, что вместо какого-то пуделя ты получил в гости самое настоящее привидение с моторчиком?
- Нет, отчего же, - вежливо сказал доктор минералогии. – Меня всегда интересовали моторчики. Я занимался так же молекулярной теорией, основал кристаллографию, придумал прибор для определения географической долготы по звездам, изобрел слуховой аппарат, тележки для перевозки кораблей посуху… А! Я ещё придумал свинтопрульный летательный аппарат! Так что летающие человечки вполне в сфере моих интересов. И если ты – Икар, то я буду Дедалом – так мне привычнее.
- Ну а я Карлов сын, впрочем, можешь меня звать просто Карлсон, – заявил человечек. – Главное, принеси сюда тефтелей, да побольше. Ибо какой швед не любит тефтелей, и какой швед не угостит ими приведение-видение?
Доктор минералогии позвонил в колокольчик, и печальная фрекен Бок явилась с тефтелями.
Карлсон сел на подоконник, скинув оттуда несколько фолиантов, череп древнего героя Богдомира, и шлем конунга Молдинга.
- Давайте, Карлсон, говорить о тайнах природы… - попросил учёный.
- Да зачем тебе тайны природы? Это вроде твоей паровой машины, в которую – видишь, вот, я чрезвычайно метко попал тефтелькой. В конце концов, сегодня я настоящее мистическое видение, дух крыш и чердаков. Что ты хочешь от жизни, кстати?
Доктор минералогии задумался. Жизнь его была спокойна, но скучна, праведна, но печальна. Его не тянуло к деньгам, а шведские лютеранки отбили в нём тягу ко всем остальным женщинам.
- Если сказать тебе честно, Карлсон, то я хочу славы. Многие годы я занимался науками. Но нет славы у меня, никому не интересна модель свинтопрульного летательного аппарата, а проект пулеметательной машины давно лежит под сукном в военном министерстве. Я хочу настоящей прочной славы, чтобы люди смотрели мне в рот, а моя фамилия попала в энциклопедию.
- Только-то и всего? На крайний случай я могу сам смотреть тебе в рот, - сощурился Карлсон.
- Ты не подходишь.
- Ладно-ладно. Не беда. Охота мне была смотреть тебе в рот, ты и зубным порошком, наверное, не пользуешься.
Давай сделаем так: ты получаешь свою славу, а взамен…
- Взамен я тебя отсюда выпущу.
- Ну ты меня удивил, Малыш! Я для кого стараюсь? Я и вовсе могу не уходить. Твоя паровая машина мне нравится, гадить я буду под столом, а если ты будешь меня плохо кормить, Collapse )

История про лектора и тефтельку (хорошо забытое старое)

...давно что-то, наш ...Впрочем, вы и без меня это знаете. Я лучше о тефтельке.

ТЕФТЕЛЬКА




Молодой Принц не помнил отца – отец был чем-то наподобие летающего духа или эманации разума. Он погиб на войне, и Принцу казалось, что он видит, как входит русский штык в его тело. А потом русский царь, похожий на корабельную мачту, топорщит усы и топчет тело ногой… Но ужасные подробности сразу же исчезали – пяти дукатов никто бы не дал за эту историю, как он – за Норвегию или проклятую Польшу, в которой это произошло… Впрочем, всё, что на востоке – Польша.
Дядя Юлиус, впрочем, говорил, что его убили норвежцы, но это дело не меняло – норвежцы, русские… Хоть турки.
Молодому Принцу всё же казалось, что это были азиаты, именно азиаты убили его отца где-то посреди ледяной пустыни с неприятным названием, похожим на имя морской рыбы. Это окрашивало свет с востока кровью, а не Вечным Знанием. И теперь никто не звал его детским прозвищем, не просить же об этом дядю Юлиуса. Да и жену просить было бессмысленно – отношения были натянуты, красавица с берегов Колхиды, она скучала в столице северной страны. Принц бестолку катал на языке её грузинское имя Офелия.
Два лучших друга – Филле и Рулле – отправлены с посланием в Англию, и уже три месяца от них нет вестей.
Оставалось бродить по коридорам дворца в поисках приключений, пока жена хихикала в обществе его младшего брата.
Он вышел на подмостки перед башней. Было пронзительно и душераздирающе. Ветер рвал парик и срывал шляпы с охраны. Пришлось отступить на порог башни - прислоняясь к дверному косяку, он слушал шум грохочущего внизу моря.
Вдруг что-то пролетело мимо него, что-то большее, чем птица сделало круг и повисло перед ним.
Призрак, привидение, сотканное из серой пелены, выглядело диковато, но, в общем, симпатично.
Слова призрака были похожи на прибой – они то стихали, то били в уши. Как это отвратительно, жужжал в ухо призрак, как это чудовищно – мгновение, и твой дядюшка уже спит с твоей матерью. Неношеные башмаки под кроватью, а твой отец убит.
Принц шевелил онемевшими губами в ответ. Так принято в их семье, так надо, так должно – младшему сыну достаётся жена старшего, как достаются ему ношеные мантии и заношенная корона их маленького королевства.
Но призрак не унимался, он жужжал и жужжал – нет, это только половина правды.
Отец был убит, и убит братом. Голос призрака грохотал уже, рассыпаясь брызгами в голове Принца. Твой отец не погиб в битве, в него не целились норвежские стрелки с крепостных стен, не заносили над ним турки своих кривых сабель, и русский царь не ставил на его тело чёрный высокий ботфорт. Призрак снова снижал голос до шепота - на самом деле отца убил дядя Юлиус. Он говорил, что отцу, когда тот заснул на привале, его преступный брат влил в рот фляжку русского хлебного вина, и вот отец скончался в страшных мучениях.
С водкой в ухе и жаждой мести в груди он лежал и требовал отмщения Молодого Принца.
Тем же вечером Принц прокрался в покои отчима. Журчала вода, за бархатной занавеской мылся дядя Юлиус. «Так всегда бывает», подумал Принц с размаху втыкая шпагу в занавесь, «Как беззащитен любой голый персонаж с губкой в руке. Отныне и присно…».
Отомстив, он отправился обедать.
За столом царило молчание. Мать думала о том, где найти нового мужа. Жена пыталась достать ногой ногу младшего брата.
Тефтели были неожиданно большими. Первая показалась ему горькой, но и следующая тефтелька не пошла впрок. Он скользнул вилкой по золотому блюду, выронил её – а внутри живота разливалось странное жжение. Огненный шар поднимался к горлу.
Лица двоились и троились. Над ним склонилось ухмыляющееся лицо младшего брата.
- Это ты, Малыш? – выдохнул Принц.
- Да, милый Боссе, это я. Видишь ли, мы с твоей женой так любим друг друга, что не в силах ждать семейных ритуалов.
Принц слышал всё хуже и хуже, жар сменился холодом, что накрывал, как зимняя волна Балтийского моря.
И тогда, собрав последние силы, он коротким быстрым движением ударил брата отравленной вилкой в сердце.



Извините, если кого обидел