February 15th, 2007

История про пар (хорошо забытое старое)

.

ПАР



- Что? Не видать? Где ж они – волновался на крыльце барского дома Николай Петрович, хлебосольный и радушный барин. Настоящий незлой русский человек, он ожидал приезда своего сына.
И действительно, на дороге показался тарантас, над ним мелькнул околыш студенческой фуражки.
- Малыш! Малыш! – и вот уже отец обнял сына. Впрочем, тот быстро отстранился:
- Папаша, позволь познакомить тебя с моим добрым приятелем Карлсоном, что любезно согласился погостить у нас.
Карлсон оказался упитанным человеком, который не сразу подал Николаю Павловичу красную руку с толстыми пальцами-сардельками.
Карлсон не прижился в барском доме. Он съехал во флигель, где устроил себе мастерскую – и днём и ночью он что-то резал там, строгал и пилил. Однажды Малыш, зайдя во флигель, увидел как его университетский соученик приделал к себе на спину винт и прыгает со столов и стульев, махая руками.
Малыш тихо притворил дверь и пошёл к лесу, где девушки собирали ягоду. Их звонкое пение раззадорило Малыша, и он несколько дней не возвращался домой.
Надо сказать, что многие птицы любят ягодные места. Хорошо охотится рядом с таким ягодным местом, скажем, на тетеревов. Настреляешь довольно много дичи; наполненный ягдташ немилосердно режет плечо - но уже вечерняя заря погасала, и в воздухе, ещё светлом, хотя не озаренном более лучами закатившегося солнца, начинают густеть и разливаться холодные тени…
Но мы отвлеклись - как-то Малыш думал позвать Карлсона к девкам, но тот даже не отворил дверь, а напротив, бросил в окно короткое nihil. Малыш удалился, озадаченный. И правда, Карлсон до того был увлечён своими изысканиями, что даже не съездил проведать свою бабушку, госпожу Бок, вдову военного лекаря.
Малыш недоумевал о таком поведении, но Николай Павлович объяснил ему, что такая чёрствость пошла у нас, разумеется, от немцев.
- Вот, - заметил он, - один немец тоже был недавно в уезде, да на спор начал на масленице есть блины с купцом Черепановым. Объелся блинами, да и умер – ему бы фрикадельками да тефтелями питаться, а он туда же… Блины на спор решил есть…
И Николай Петрович, приняв от Ерошки-лакея раскуренный чубук, прекратил рассказывать.
Через какое-то время, то ли потерпев неудачу в полётах со стульев, то ли, наоборот, преуспев, Карлсон вышел на свет и начал делать упрёки Малышу.
- Ты развалился, спишь всё, - говорил он. – Между тем Россия требует нового человека. А где его взять, если всяк будет лежать в праздности. Вот скажем, паровые машины – определённо, они сумеют изменить весь мир к лучшему.

Через неделю в поместье появился англичанин в гетрах, с бритыми бакенбардами. Вместе с ними прибыл целый воз труб и медных листов. Они заперлись во флигеле, а когда англичанин уехал, выяснилось, что Карлсон всем по кругу должен.
И когда к нему подступились с расспросами, он молча привёл всех во флигель.
- Это моя паровая машина, - с гордостью сказал Карлсон, указывая на сплетенье труб, похожее на голый весенний лес.
Паровая машина грохотала, её металлические части гремели, поршни то поднимались, то опускались снова.
- У меня будет десять тысяч паровых машин, - продолжил Карлсон, но в этом момент флигель огласил свист, он усиливался и горячий пар заполнил помещение. Малыш опрометью бросился вон.
Столб огня и пламени встал на месте несчастной постройки, к которой уже бежали барские мужички, как на одно лицо обтёрханные и помятые. Таких много в нашем небогатом краю, где я так любил охотиться на рябчиков. Птица рябчик – плут, веры ей нет, да и мяса на её костях мало. А бывали случаи, когда я приносил по пятнадцать рябчиков и потом долго у костра смотрел в ночное небо…
Вернёмся к нашему герою.
В одном из отдалённых районов России есть сельское кладбище. Как почти все наши кладбища оно как-то покривилось и покосилось, скот топчет кладбищенскую траву. Туда, на одну из могил ходит сгорбленная старая женщина, печально смотрит она на серый камень с изображением пропеллера, под которым покоится тело её сына. Неужели её молитвы были бесплодны? Но нет, хоть страстное сердце, которое как запущенный не вовремя пламенный мотор, замолкло навсегда, гармония и спокойствие природы говорит старушке о вечном мире и жизни бесконечной…



Извините, если кого обидел

История про братьев Свантесонов (хорошо забытое старое)

БРАТЬЯ СВАНТЕСОНЫ



Тот мой герой, о котором я собираюсь рассказать, был третьим сыном в семье Карла Ивановича Свантесона - обрусевшего не то шведа, не то датчанина.
Помещиком он был никаким, то есть самым маленьким и ничтожным, нигде не служил, и слыл больше за городского шута, причем шута неразборчивого, отвратительного и не знающего грани, которую в шутках переходить не стоит. Овдовев, он ввёл в доме вывезенные из Швеции привычки и превратил его в вертеп.
Глухонемой сторож Герасим только мычал, когда дом наводняли очередные профурсетки вкупе с монтаньярами. Но именно Герасим во ту пору ходил за детьми Карла Ивановича.
Трое детей, не в пример отцу, хоть и росли без надзора, выросли крепкими, сильными юношами.
Старший, Борис, или как звал его отец - Боссе, был человеком вспыльчивым, учение не шло ему в прок, но в остальном он был то, что мы называем добрый малый. Вспыльчивость, как говорится, не выносилась из избы. В городе, однако, знали, что отец и сын чуть не дерутся из-за мелкой наследной монеты - того приданого покойной супруги, которое растворилось неведомым образом.
Но речь моя шла именно о третьем сыне, которого мы вслед их семейной традиции будем называть Малышом.
Малыш был мальчиком кротким и непрактичным. В детских играх именно ему доставались тумаки и обиды, часто он недосчитывался карманных денег, а то его товарищи рвали портьеры в доме и делали чучела из простыней Карла Ивановича. Поэтому ему приходилось много терпеть - и уже от родного отца.
В бестолковом доме Карла Ивановича был ещё один обитатель – суетливый и быстрый слуга Карлсон. Будто муха летал по дому этот Карлсон, и иногда казалось, что сзади приделан к нему какой-то пропеллер для пущей быстроты. Он чинил отопление, носил с базара картошку и лук и даже кормил волка, зачем-то купленного у директора передвижного зверинца.
Ходила молва, что это вовсе не швед, или там датчанин, а ребёнок, родившийся у городской дурочки Акулины от самого Карла Ивановича. Впрочем, Карл Иванович всё отрицал, но взял в свой дом ребёнка, воспитал и даже, как говорила всё та же молва, придумал ему фамилию Карлсон.
И вот однажды утром Карла Ивановича нашли в доме, с головой, лежащей на книге. Страницы были полны популярных объяснений по поводу пестиков и тычинок, а рядом с телом лежал окровавленный пестик, тычинок поблизости не наблюдалось - разве голова несчастного Карла Ивановича превратилась в огромную тычинку.
Боссе был немедленно взят под стражу - ему припомнили и крики, и ссоры с отцом, и наследство. Да и больно ловко это всё выходило - он и убил-с, как уверял нас присяжный поверенный Владимир Ильич. Только один Малыш был уверен в невиновности своего брата.
Накануне суда, вернее, в ночь перед судом к Малышу явился Карлсон. С заговорщицким видом он долго ходил вокруг и около стола, и, наконец, признался, что ему начали являться видения.
- Что за видения? - горячо интересовался Малыш.
- А вот какие видения-с. Ко мне пришёл этот странный человек, - сбивчиво говорил Карлсон. – Но я расскажу вам-с всё по порядку-с.
И Карлсон начал рассказывать, да столь прихотливо, столь затейливо, что Малыш не разу не прервал его, хотя и засыпал несколько раз.

Легенда о летающем мальчике


- Итак, этот мальчик, нестареющий мальчик начал являться ко мне, но ведь поговорить с умным человеком завсегда приятно-с... Это, конечно, не то сошествие, которого так боится всякий человек, но этот особый летающий мальчик стал являться ко мне как священник перед казнью. Мальчик этот довольно известен, и зовут его Петя. Этот Петя всегда что-то вроде пророка или старца, учит жизни, борется с пороком и заметьте-с, ничуть при этом не стареет.
- Явившийся ко мне летающий маленький Петя, - продолжал свой рассказ Карлсон, - мешал мне, мешал ужасно-с. Приходя снова и снова, этот кровожадный мальчик множился в моих глазах... Сегодня он стал упрекать меня в смерти отца, а я ведь всего лишь отомстил ему за детскую слезинку Боссе, которую пре хорошо запомнил. Он ведь сам мне говорил – про слёзки-с. Но летающий мальчик Петя говорил, что я только разрушил сказку. Я рассмеялся ему в лицо и отвечал, сделал хорошее и доброе дело, а самые лучшие детские сказки лживы. Именно разочарование и боль от этой лжи, (и чем эта ложь сильнее, тем лучше) - помогают подготовиться ко взрослой жизни.
Наконец, я запер его в тайной комнате, наедине с философским камнем, а потом позвал ручного волка. Волк вошёл к Пете, и моё сердце успокоилось.
Малыш не поверил Карлсону. Вернее, он не мог понять, что в рассказе Карлсона правда, а что - нет. На всякий случай он дал Карлсону немного денег, чтобы тот пошёл завтра в суд, взял вину на себя, а потом отправился на каторгу. Малыш знал, что так все всегда делают.

Наутро Герасим прибежал с вестью о том, что Карлсон кинулся в реку. Тело искали, но не нашли. Некоторые обыватели, правда, утверждали, что Карлсон, когда бежал к обрыву, был похож на свинью, в которую вошёл бес. Он хрюкал и гоготал, но, упавши вниз, выровнял полёт и у самой воды и полетел прочь. Скоро он скрылся из виду, и уже никто не понимал – да и был ли на свете этот мальчик?
Так или иначе, Боссе остался единственным обвиняемым. И как пошёл говорить прокурор - и всё выходило: виновен и виновен. Оттого, дескать, что больше некому. Прокурор в конце стал говорить страшное, что убийцу нужно приговорить к высшей мере по уголовному уложению, то есть сузить.
Публика заахала, но Малыш, который долго слушал эту речь, проникся её пафосом. Немного поколебавшись, он решил, что на самом деле неважно, кто именно убил Карла Ивановича.
Главное, что дело сделано. Хорошее, правильное дело, и теперь он, Малыш, должен быть таким же умненьким, таким же смелым и милым как Карлсон. И вечная память мёртвому мальчику! – с чувством прибавил он вслух.
И все подхватили его восклицание, каждый разумея что-то своё, и думая о разных мальчиках.



Извините, если кого обидел