February 14th, 2007

История про Марс (хорошо забытое старое)

.


ОТСТУПЛЕНИЕ МАРСА


Чёрным непроглядным вечером 192* года по Проспекту Красных Зорь в Петрограде шёл молодой человек, кутаясь в длинную кавалерийскую шинель. Под снегом лежал тонкий лёд бывшей столичной улицы – дворники исчезли, город опустел. Молодой человек оскальзывался, хватался рукой за руст и облупленную штукатурку пустых зданий. Тогда он начинал кашлять – хрипло и надсадно - колкий сырой воздух петроградской зимы рвал лёгкие.
В такт кашлю ветер хлопал и трещал плакатом, протянутым поперёк улицы «Наша власть верная, и никто у нас её не отберёт». Старуха шарахнулась в сторону от молодого человека, перевалилась через сугроб, как курица, шагнула к нему было девка в драной кошачьей шубе, зашептала жарко:
- На часок десять, на ночь – двадцать пять… - но всмотрелось в лицо и, махнув рукой, скрылась в метели. Выступил из мглы патруль, вгляделся в шесть глаз в потёртый мандат парнишки.
- Демобилизованный? С польского? Куда на ночь глядя?
- Иду в общежитие имени Френсиса Бекона. Комиссован вчистую после контузии, - прокашлял бывший кавалерист. – Махры, братишка, не найдётся?
Сунули ему щепоть в руку, спасая махорку от ветра, и исчез патруль в метели, будто его и не было. Демобилизованный осмотрелся и увидел прямо под носом, на мёртвом электрическом столбе трепещущую бумажку.
Он уже собрался содрать её на раскурку, но вчитался в кривые буквы: «Инженер В. И. Карлсон приглашает, желающих лететь с ним в ночь на новолуние на планету Марс, явиться для личных переговоров завтра от 6 до 8 вечера. Ждановская набережная, дом 11, во дворе».
Но уже утром демобилизованный появился на Ждановской. Там в лесах, виднелось гигантское яйцо с большими буквами Р.С.Ф.С.Р. по округлому боку.
- Василий Иванович, к вам! - закричал мастеровой.
Карлсон оказался невысоким толстым человечком, быстро сжавшим болезненную руку молодого человека своей пухлой и тёплой рукой.
- Карлсон. А вы, товарищ, кто будете?
- Зовите Павлом Малышкиным, не ошибётесь. Я, товарищ, прошёл польскую войну, ранен два раза, моя жизнь для революции недорога, на Земле я пенсионная обуза – так что за мировую революцию на Марсе мной запросто можно пожертвовать.
- Ну, может, жертвовать жизнью и не придётся. Но фрикаделек с плюшками я тоже не обещаю. Хотя мускульная сила мне нужна, пока будете вертеть винт, будете получать паёк вареньем.

Они стартовали через три дня. Пороховой заряд подбросил огромное яйцо над Петроградом, земля ушла вниз, а внутри Павел уже бешено крутил ногами передачу винта. Яйцо поднималось всё выше, и Карлсон сменил своего спутника.
- Подожди, Павлуха, экономь силы. Пространство между планетами сильно разряжено, и там мы полетим по баллистической инерции – важно только набрать нужную скорость.
И точно – они стремительно покинули земную атмосферу и вот уже неслись среди чернеющих звёзд. Красная планета приближалась.
Теперь уж хотелось другого – умерить бег и не разбиться о твёрдую поверхность. Но вот яйцо, пропахав борозду, остановилось на высоком берегу марсианского канала.
- Что, Василий Иванович, победа? – спросил Павел, отвинчивая крышку люка и вдыхая свежий воздух.
- Рано ещё, Павлуха. Открою тебе тайну – мы с тобой разведчики, так сказать в мировом масштабе.
Они спустились к воде. Павел решил напиться, и вдруг понял, что в марсианских каналах течёт чистый спирт. Товарищи перешли канал вброд, и Карлсон расстелил на берегу чистую тряпицу и вывалил на неё чугунок варёной картошки.
- Смотри, Павлуха – вот мы, то есть, Земля. Вот – Луна, вот – Марс. Мировая революция остановилась пока в границах Р.С.Ф.С.Р. – но если Марс будет наш, то дело коммунизма будет непобедимо. Главное – сломить сопротивление мегациклов и монопаузников, а там насадим яблонь… Будут и тут яблони цвести, понимаешь!?
- Как не понять! – с жаром откликнулся Павел, - доброе дело! Меня наши комсомольцы малышком звали – так и говорили, сами до коммунизма, может, не доживём, а вот ты – пожалуй. Правда, у меня со здоровьем неважно.
- Что ж! – прервал его Василий Иванович, - давай мы по радио предупредим товарищей. Воздух здесь есть, в воде (он посмотрел в канал) есть рыба. Надо вызывать своих.
Но не тут-то было. Грянули выстрелы – к ним, на воздушных винтовых аппаратах приближались люди с ружьями наперевес. Василий Иванович и Павел одновременно выстрелили и побежали к своему аппарату. Бежать было тяжело – незнакомая слабость тяжелила ноги.
- Беляки, и тут беляки, - кашляя, кричал Павел. – Не отставайте, Василий Иванович!
Вдруг он увидел, как Карлсон неловко взмахнул рукой и упал в канал. Течение понесло боевого товарища прочь.
Но делать нечего, всё равно надо было предупредить своих. И вот Павел заперся в межпланетном аппарате – он уже ничего не видел и вслепую отправлял радиограммы на Землю.
Прошло несколько дней, пока с неба, прочерчивая его дымными следами, не упали несколько боевых яиц. Красноармейцы, высыпавшие из них, собирали гигантские бронированные треноги, налаживали связь.
Павел общался с боевыми товарищами с помощью записок. Чтобы не оставлять одного, его погрузили на носилках под бронированный колпак одной из треног, и отряд начал действовать.
Перед ним лежала красная марсианская степь, кузнечики пели в высокой траве, но зорко стерегли пространство боевые гиперболоиды на треногах.
Двигаясь вперёд, они уничтожили несколько разъездов марсианских белогвардейцев и помещичий посёлок. Гиперболоиды работали безотказно – их слепящие лучи прокладывали широкий и торный революционный путь.
Поступь треног бросала в дрожь племена мегациклов и монопаузников, как вальпургические шаги командора – испанского повесу.
Но на следующий день, когда мегациклы и монопаузники были готовы сдаться, все красноармейцы вышли из строя. Одинаковые симптомы позволяли предположить отравление.
- Что-то не то с этим спиртом, - бормотали наполовину ослепшие бойцы, - не тот это спирт.
Они умирали прямо в бронированных колпаках своих треног, парализованные и ослеплённые. Те, кто умел писать, сочиняли прощальные записки. Павел надиктовал свою: «Мы пали жертвой в роковой борьбе, нам мучительно больно, но нам ничуть не жаль, потому что жизни наши отданы за самое дорогое – за счастье межпланетного человечества».