January 29th, 2007

История про смерть писателя

В продолжение истории про последний роман Павича, нужно сказать, что он у меня оставил странное впечатление. Как уже где-то написал Миша Визель - там почти нет чудес, вернее, все они вполне обясняются в рамках унылого полицейского протокола. К тому же, там есть хорошая сцена разговора, когда писатель говорит с одноклассником. Одноклассник упрекает писателя в том, в чём обычно упрекают Павича:
- Я в твоих книгах ничего не понимаю.
- А почему там нужно что-то понимать? Мои книги как шведский стол. Берёшь что хочешь и сколько хочешь, с какой стороны стола не начнёшь. Я предложил тебе свободу выбора, а ты растерялся и от изобилия, и от свободы, как буриданов осёл, который издох между двумя охапками сена, оттого что мне мог решить, с которой начать.

То есть, речь идёт о том самом изобилии метафор в каждом абзаце.
В этой книге есть некоторая оборотная сторона - мёртвый писатель, который рассказывает о своей жизни, а записывает это его вдова - сам Павич. Будто он, упаси Господи, собрался умирать, и репетирует на бумаге этот процесс.
Вдова писателя в этом романе рассказывает, что муж её в конце концов сошёл с ума и перед смертью уверял, что из дома, как птицы, вылетели все книги. Часть из них запуталась в проводах и упала на землю: «он якобы видел, как один такой раненный экземпляр «Внутренней стороны ветра» валяется в луже».
Всё это очень красиво, но прозводит несколько жутковатое впечатление.

Извините, если кого обидел

История про весёлые картинки

Мне принесли альбом карикатур. Это непростой альбом, а история русской и советской карикатуры - от войны 1812 года до Перестройки. От «Постой, басурман! Я и тебя накормлю!» к «Придут из ОБХСС, скажи, что всё это золотая рыбка подарила».
Граждане, обступившие новые «Жигули»-«копейку», причём на карикатуре его ещё называют иначе: «Не мучь ребёнка, купи «ФИАТ»»! Действительно, в то время его чуть не назвали "ВИЛ", а хотели ещё - "Слава".
Совершенно замечательный Пиночет с погонами в виде окровавленных топоров.
Это удивительно сильное впечатление - потому что карикатура (особенно газетная) всегда прибита гвоздями к календарю. Не объяснить, отчего захолонуло сердце и чему смеёшься - подступило племя младое, незнакомое - не знает, отчего футболисты пинают кочан капусты в ворота овощебазы.
Упыри сидят на Уолл-стрите, и всё эта стилистика Юлия Ганфа, похожая на «В купе под диваном лежала она - костлява, беззуба, безброва, лежала холодная братцы война, поверьте на честное слово...» А вот во фронтовых плакатах я обнаружил:


У Властителя Италии
Дуче Муссолини
Ни волос, ни тонкой талии
Не было в помине
Потерявши Эритрею,
Сомали и Ливию
Дуче сделался стройнее
И ещё плешивее.
В грозных битвах на Востоке
Потерпел он крах жестокий
Растеряв свои войска
Он осунулся слегка.
После каждой новой сводки
Он худел, как от чахотки
После битвы за Тунис
Совершенно он раскис.
Так, худея понемножку
Превратится он в лепёшку.


Между прочим, стихи Маршака, из окон ТАСС. Мне, впрочем, ещё нравится оттуда же его стихотворная подпись:

Шаловлив был Юный Фриц
Резал кошек, вешал птиц.
Он подрос и стал умнее,
Пил он пиво не пьянее.
Был искусства знатоком,
Бил скульптуру молотком.
По утрам играл в трубу
И читал «Мою борьбу».
У бандитов был героем,
Промышлял ночным разбоем.
Покатил он на войну,
Грабить русскую страну.



Далее судьба Фрица неизвестна, но вполне угадываема.

Извините, если кого обидел