December 21st, 2006

История про сны Березина № 248

.

Снились похороны – я приехал в провинциальный город, в котором хоронят человека, некогда бывшего знаменитым. Он был «красным директором», или просто руководителем Советского времени. Его хоронят местные, сильно поднявшиеся на чём-то люди (именно в этой стилистике я и рассуждаю с собой в самом сне – «поднявшиеся на» и местные – будто директора какого-то комбината).
Похорон не наблюдаю – только осень, толстый слой листьев на кладбище с высокими деревьями – кладбище сильно напоминает парк в Богородске.
Потом действие перемещается в пригород Ленинграда. Павловск или Пушкин – но дворцы и парки живут где-то рядом, а я со своими товарищами живу в маленьком городке близ Балтийского моря.
Самая точная сцена из этого сна – то, как мы сидим в столовой при заводе и готовимся ехать в Северную столицу – причём я соображаю, что у меня нет ещё билета в Москву. А что я буду делать чужом городе – надо клянчить у кого-то постоя.
За дверью столовой – цеха, построенные ещё в девятнадцатом веке. Под тёмно-красным кирпичом этих сводов – древние станки. Я туда уже ходил перед обедом – и чесал языком со старыми мастерами, пытаясь сойти за своего.
А мастерам было похую – кто я и откуда приехал. Они рассказывали свою жизнь так, не мне, а в пространство, и пили прямо в цехах – закусывая домашними бутербродами и пучками зелёного лука, согнутыми пополам.
У меня было какое-то дело – на этих похоронах и на этих заводах неизвестно в каком месте России (действие перемещалось в пространстве - не деталями, а просто я знал, что это уже в другом краю), но дело это было чужим, не своим, а своим оставалась дорога – и эти токаря с фрезеровщиками, с которыми у меня был заключён пакт о ненападении.
Причём спутники мои были тоже особые - как в театре: женщина средних лет с неустроенной судьбой, бывалый человек, разумеется – пьяница, два молодых циника.
И ведь всем нам что-то там нужно было – кино, что ли, снимали… Не знаю.



Извините, если кого обидел