November 26th, 2006

История по порядку ведения

.

Пять лет назад, на день рождения, мне подарили код-приглашение на открытие Живого Журнала.
За это время произошло много интересного. Твои друзья, с кем ты перестукивался через Сеть (применительно к Сети это очень точный глагол), так вот, твои друзья переменили три-четыре работы, а то и пару стран. Пять лет - большой срок. Грохнешь жену с любовником - по аффекту пять лет и дадут.
Самое интересное в ретроспекции - наблюдение за женщинами. Вот ты помнишь её метущиеся заметки – с этим или с этим? Пробовала с тем, а потом с его другом, потом зашли оба – и это не очень понравилось. Прошло пять лет, и она - мать двух детей, эффективный менеджер. Совмещает то и это. А вот к другой ты подбивал клинья сам – дневник её пуст, она, по слухам, заграницей. Электрические буквы мертвы, ничего не поймёшь.
Мёртвых тоже много – дневники обрываются на абстрактной ноте – и это добавляет достоверности в электронную смерть. А то было бы похоже на известный анекдот про выпадающее из конверта письмо, с припиской: «Извини, что забыл положить сюда денег».
Выслуга лет хорошо измеряется - все ходы записаны.
Записей в журнале: 2,528
Комментариев: Написано: 49,842 - Получено: 55,587

То есть, две с половиной тысячи постов и пятьдесят тысяч комментариев.
Живой Журнал – это очень интересное дело, потому что это почти диктофонная запись разговоров, и чем дольше его ведёшь, тем больше он он похож на борхесовский архив.
Было бы, кстати, интересно записывать все разговоры своей жизни – хотя бы год, но понятно, что это невозможно.
Живой Журнал, кстати, противоположен литературе – собственно литературные тексты в нём менее популярны, ведь литература, если только это настоящая литература, не предусматривает возможности диалога с писателем.
Литература похожа на посиделки в ресторане – иногда из недр появляется повар, вытирает о белый фартук палаческую руку и исчезает, поклонившись. Дачная еда, наоборот, коллективна – одни чистят картушку, другие режут лук, а кто-то сыпет уголь в мангал. Роль повара там пре(и)ходяща. Как в Живом Журнале.
Много говорят об откровенности, как об очень странном свойстве публичного дневника. Откровенность – свойство, связанное с обидами.

Теперь надо сказать, что я не очень точен в составлении своей френдленты. Можно много говорить, кривя душой, что она составляется для удобства чтения. Нет, это ещё столкновение самолюбий, рейтинги и прочая суета. Я не верю в то, что любой из людей, что вышел на простор публичности, равнодушен к человеческому вниманию. И числа со знаками всегда льстят к самолюбию. Но в какой-то момент понимаешь, что спасительная леннь пришла на помощь. Я отношусь к списку чтения безалаберно, да.
За пять лет я не написал ни одного подзамочного поста и не стёр ни одного комментария - за исключением тех, что случайно повторились (была в своё время такая техническая проблема). Тут нет никакого героизма - это лишь явление стиля.
У Куприна есть такой манерный рассказ "Счастье" - там царь спрашивает всех, что такое счастье, и некоторые увы, лишаются глаз, жизни, и в общем, стадают, как и положено подданным, которых что-то спрашивает царь. Один говорит всего два слова - "Женская любовь". Царь сразу же распоряжается: "Дайте ему сотню красивейших женщин и девушек моего королевства. Но дайте ему так же кубок с ядом. А когда настанет время, скажите мне - я приду посмотреть на его труп". Так вот: читать большечем три сотни человек в ленте совершенно невозможено - если, конечно, их действительно читать. Конечно, из них часть молчалива, другие пишут раз в месяц - но если бы три сотни писали бы каждый день по два поста... Ну да чо я говорю, вы сами понимаете.
Кто из них ваш друг, кого-то вы вовсе никогда не видели - но есть естественный ограничитель. А количество читателей важно только при манипуляциях с деньгами - если кого-то прикормят сетевые толстосумы. Что я, предаставляю, кто эти 1750? Нет, не представляю.

С другой стороны, мне повезло. Моя малая популярность привела к тому, что меня посетило сравнительно малое количество сетевых идиотов. Два или три - не больше (я боюсь сглазить, да). Всё равно, что тут им делать? Здесь скучно и непонятно.
Я, кстати, заметил, что давно набранная цифра 1750 стабильна - видимо, больше быть и не может - это число людей, которые либо забыли удалить свои дневники, либо обладают нужным запасом терпеливости. Десять человек в день переменного сотава погоды не делают. Одни приходят и уходят, другие - терпят. Сетевым идиотам я не очень интересен.
Впрочем, у меня есть своя политика в этом смысле Вот придёт кто к незнакомому человеку в условные гости - там сидят знакомые меж собой люди, а гость открыл дверь и ляпнул с порога - типа "А не слишком много вы пьёте?". Может, он врач и радеет за людей, может, у него голос груб оттого, что он вернулся только что из плавания и добыл стране селёдки. Может, у него есть что сказать важного и он интересный человек. Но сидящие за столом этого не знают и даже не узнают - потом продолжат пить, и все дела.
Вот я, в Сети совсем недавно – лет десять, и ведя Живой Журнал всего пять лет уже наслушался огромного количества Сетевых идиотов, что советовали мне и другим людям как жить. Я много раз за это время видел дискуссии о закрытости и открытости Сети, а равно как попытками извинить себя словами – "а вы ведите под замком, пишите в стол" и тому подобное. Эти интересные дискуссии, правда, в конце девяностых мне прискучили. Тут ведь как: сидящим за столом мужикам, конечно, негоже дуться: а чё это к нам, противный пришёл, наше общее гламурное настроение нарушил, начал пенять нам за то, что селёдка на газете лежит и водка тёплая. Но и пришельцу смешно обижаться, что его тут же пошлют на хуй. Тут он либо говорит: пардон, взял неверный тон, и тут его могут к столу позвать, дадут дохлую курицу в фольге, соли насыпят в газетку, яичко (извините) залупят. Но он может попытаться сохранить лицо, пытаться утверждать, что всё верно, так и надо, и вот когда он заглянул к городским сумасшедшим по соседству, все ровно так и разговаривали. Тут не только на хуй пошлют, но в бубен могут настучать.

То же самое касается истерических воплей "Под кат!". Этим людям я даже не объяснял, что я - не газета, не состою у читателей на окладе, а просто говорил, что тем, кого невольно обидел, нужно сделать следующее: щёлкнуть мышью на панели настроек, выбрать мою фамилию в списке friends - и нажать "удалить". Это не очень сложная процедура.
Но обычно я всё-таки даю этот совет, прежде, чем послать на хуй.
Ещё я понял, что большую часть людей, что читаю в рамках Живого Журнала вовсе никогда не видел в жизни. И огромного количества людей не знаю по именам - хотя и вовсе не люблю анонимных высказываний.
Живой Журнал как раз позволяет понять, насколько аморально анонимное высказывание - и в этом несомненный плюс ситуации. Именно анонимное, а не под псевдонимом, да.
Что-то я ещё забыл из того, что хотел сказать - и если жив и невредим вернусь с кухни, то допишу.





Извините, если кого обидел