November 2nd, 2006

История про хлопки.

.

Принялся читать Звягинцева. Всё что я напишу дальше, мало кому интересно, кроме узколго круга моих коллег.
Я с вниманием прочитал новый роман Звягинцева, писателя-фантаста, что знаменит книгами с привкусом альтернативной истории. Я любил его "Дырку для ордена". Хороший мир имперской России, придуманный задолго до Владимира Сорокина, задолго до огромного количества книг, написанных на эту тему: "Победить непременно должны были именно большевики, и лишь слепой случай, воплотившийся в до сих пор не объясненном (и теперь уже, скорее всего, необъяснимом) отказе Ленина перевести резиденцию правительства из Петрограда в Москву, привел красных к поражению. ...они просто струсили оторваться от моря, Кронштадта, Гельсингфорса и поддерживавшего их флота. Желание иметь возможность отсидеться за крепостными стенами фортов или сбежать на Запад в случае неудачи оказалось сильнее здравого стратегического расчета" - и проч., и проч.
Звягинцев написал какое-то огромное количество романов, герои плодились у него, как у писателя Головачёва, и точно так же, как у Головачёва, герои разных романных циклов сходились на специально отведённых для этого страницах. И вот я принялся читать двухтомник, где все герои встретились, и пришёл я в помрачённое состояние. Я увидел какой-то день Сурка: только упустишь нить повествования - глядь, опять кадеты вкупе с корниловцами жгут танки "Леопард" из ручных противотанковых гранатомётов.
Пролистнёшь двадцать страниц, опять двадцать пять, советские курсанты отбиваются от махновцев.
Безумие какое-то. Игра DOOM, да и только. Причём время там просто взбесилось, и ничего в простоте своей сделать невозможно, тут тебе загадочные Игроки, что играют в человечество как в шахматы, вот – Гиперсеть, то непонятные мне агаряне, вернее аггриане.
Дело в том, что я в последней книге с трудом могу понять, что к чему. А я, в общем, читатель прилежный, если дело касается принципиальных вопросов, но теперь мне кажется, что с каждой новой книгой Звягинцева пропадает собственно книжный сюжет, то есть он существует на уровне таких типичных гонконгских боевиков с конг-фу. Вместо него есть сцены, но кому-то это может и показаться "лучше".
Вот герою дают крепко по затылку на девятой странице. Его всерьёз пытаются убить на сорок пятой, а свой коронный номер - нападение махновцев (половцев, чеченских террористов) Звягинцев откатывает на пятьдесят третьей.
Есть на каждой странице радость мачо - боевое железо. И всякий герой норовит похвастаться тем, что хорошо стреляет. Прямо как фрейдистские персонажи, герои только это и обсуждают. Ну, всякие мании бывают, но так чтобы два тома по шестьсот страниц... В описании жизни мачо в литературе позднего времени есть одна особенность – истории, когда герой "Подобрался, приходя в состояние алертности, огляделся" - этому соответствует сноска "Алертность - готовность организма к решительным действиям с использованием всех физических и психических сил". Мне-то кажется, что вся эта терминология со сносками - след отравленности многих авторов "Моментом истины" Богомолова. Богомолов испортил десятки молодых писателей - именно этим стилем. Но ведь у автора "Момента истины" в тексте было ещё кое-что кроме "МР-38", "МГ", шпрингминен, и "качания маятника"…
Однако, мне и хотелось, чтобы мнения были частными. А то ведь в рецензии-констатации есть ненужная модальность. Есть разница – написать «Звягинцев – это Головачёв сегодня» и написать «Я считаю, что Василий Звягинцев наследовал формат Василия Головачёва» - совсем другое дело.Да, почему эта история про хлопки - так книга называется "Хлопок одной ладонью". Вот если кого заинтересует, так я расскажу, что такое настоящий хлопок одной ладонью - ту историю, правда, я прочитал у Джиласа.




Извините, если кого обидел