October 5th, 2006

История про Германа

.

Надо сказать, что я прочитал сценарии Германа. Среди разных историй, что рассказывает Герман в интервью-полесловии, есть и известная – про то, как Симонов идёт ходатайствовать за него перед министром – чтобы Герману дали снять фильм по «Чёрной Стреле» Стивенсона. Симонов, отдуваясь, выходит от министра и говорит: «Всё хорошо, договорились. Снимай свой «Таинственный остров».
Чем-то это напоминает старый фантастический рассказ о том, как люди летят со своей планеты на приём к правительству, чтобы переименовать свою планету, что носит неблагозвучное название «Врежу-в-Харю».
Миссия вроде бы удачна, но бюрократическая машина в результате переименовывает их родину в планету «Унылая харя».
С фантастикой у Германа отношения сложные. И, понятно, что эту книгу многие будут покупать ровно для того, чтобы узнать, что там, собственно, в экранизации "Трудно быть богом". Потому что до премьеры любители Стругацких, особенно сумасшедшие шестидесятники, могут не дожить, а тут ну-те "Что сказал табачник"? Что? Что? Куда сказал табачник, зачем сказал табачник? А табачник – что начальник транспортного цеха, если говорить в терминах языка советского времени.
Причём если каких-нибудь бездумных "Чародеев" критиковали с одной стороны, то стругацкофилы будут мочить фильм Германа с другой. Этот роман Стругацких давно стал паролем для любителей советской фантастики – а у Германа всё по-другому. Изменений мало – валяется в грязи убитый дон Пампа, забыты ируканские ковры и Румата остался на далёкой планете. Дело не в этом - в сценарии смещены все этические и эстетические акценты. По существу он противоположен роману Стругацких, но больше он противоположен тому месту «Трудно быть богом», что рома занимал в головах советской интеллигенции.
Причём удивительный текст «Печальная и поучительная история Дика Шелтона, баронета, так и не ставшего рыцарем» (та самая несостоявшаяся экранизация Стивенсона) имеет особую связь с приключениями космического прогрессора Руматы. Не мечами и латами, а вкусом философской притчи.
А вкус притчи всегда горек, он пахнет сырым дымом пожарища. Радости в том вкусе мало.
В общем, фильм про прогрессора никто не полюбит, кроме кучки отщепенцев. Один из них - я.



Извините, если кого обидел