September 28th, 2006

История про сны Березина № 214

.

Двое французов, один похож на Бельмондо, другой на Трентеньяна мыкаются по свету – они жутко старые. Их лица белые лица, мёртвенные, стариковские.
Их задерживают в каком-то аэропорту, потому что они несут околесицу.
Оказывается, что они – старые друзья, воевали ещё В Первую мировую войну. – это они помнят лучше, смутно помнят, как воевали во Вторую мировую войну. Всё остальное расплывается.
Важен контраст между тем, что с виду им лет по шестьдесят, а на самом деле они гнилы и трухлявы внутри, им лет по двести.
Они просто ничего не помнят.


Извините, если кого обидел

История про Стругацкого

.

Тут ведь такое дело - болезнь известного человека дело скользкое.
С одной стороны полно сочувствующих, которые часто бывают черезмерно хлопотливы, с другой стороны всегда найдётся протестная толпа, что кричит "Сдохни!", не вполне понимая, что случилось.
Борис Стругацкий, попавший в больницу с инфарктом вроде бы, если не пошёл на поправку, но ему стало лучше. "Настроение у него пока тоже не очень бодрое", рассказывают нам. Ясно дело, не очень бодрое - кто бы думал. Но всё же ему стало лучше, и по этому я думаю, что мне можно высказаться.
С одной стороны, понятно, что лучше б никто не умирал. Как и прочие виды человеческой деятельности (например, филологию), фантастику в недавнее время покинуло много знаменитых людей. С другой стороны, ввообще смерть - дело неприглядное, и в ней мало радостного, даже если это смерть чужого человека.
Но со Стругацим, который ещё, слава Богу жив, произошло тоже самое, что с Лемом.
Появилось достаточно много людей, которые принялись говорить что-то в духе "Так ему и надо". Лему у гроба припоминали, что он вообще не очень-то любил Российскую Федерацию, говорил про неё неприятные вещи, а Стругацкому ставили в строку лыко происхождения - и то, что братья-писатели были любимы шестидесятниками и творцами перестройки.
Кроме печального антихристианского "Вот оно, Господне наказание" (Нам неизвестно, каково Господне наказание, и не нам судить, что, кого и за что в данном случае наказывают свыше), есть несколько других наблюдений.
Стругацкие с их книгами действительно символ эпохи - даже для тех, кто их не читал и путается в их биографиях.
Ну и главное, если человеку при смерти можно отказать в сочувствии, исходя из его книг, то Россия по-прежнему остаётся литературоцентрической страной, и писатель отвечает за всё.





Извините, если кого обидел