September 22nd, 2006

История про чужую дачу № 5

.


Поехал вместе с N. чинить забор на его даче. Сошли в Малаховке и я долго пугал восточный народ на рынке голубой тельняшкой пока выбирал зелень.
Надо было поправить забор, вернее - законсервировать его на зиму.
В этот забор въехала какая-то машина, побились асбестные столбы и повалились ворота.
Внутри было запустение и лианы. Лианы ползли по стенам домика, и опутывали крышу. Внутри пахло холодной сыростью. Кресла Геринга увезли в Москву (На каждой старой даче в России есть кресла Геринга, вывезенные из поместий Геринга). Геринг давно отравился, а сотни тысяч кресел его живут - если, конечно, не истлеют в дачной сырости.
Всё дело в том, что Геринг не мог поместиться в одно кресло - оттого их так много.
Забор скоро стал напоминать сельскую продавщицу. Щетинился гвоздями, грудь его шла волнами, и он искал крепкой опоры.
Мы принялись есть и пить. Водка наполнилась дачными мошками и стала похожа на суп.
Перебирали старых знакомых, как камни запазухой.
- Понимаешь, - сказал он. - Я не хочу с ней видеться. Она воровала наши деньги.
- То есть как? - спросил я.
- Тогда нам выдавали несколько тысяч на непредвиденные расходы, ног эти деньги до нас не доходили. Она их получала и делила с кем-то. а, она - гений, у неё была голодная юность, я всё понимаю. Но тогда мне очень нужны были эти деньги, я ездил с работы на работу, считал не рубли, а копейки. Сын голодный сидел дома. Поэтому я теперь не хочу её видеть.
- Знаешь, тут самое страшное, - сказал я, - если всё было не так и воровал кто-то другой. А ты как в известном рассказе Мопассана будешь годами считать, что ожерелье - настоящее.
- Нет, я знаю. Впрочем, всё равно. А помнишь этого?
- Помню. Я ему не завидую. Я вообще никому не завидую.
Этого я помнил. Даже видел часто, но мне было тяжело от его многозначительности, помнил и другого, который получил непонятную мне до сих пор премию "Тэффи". Потом мы поговорили о мёртвых - и поскольку мёртвых среди нас стало много, быстро утомились.
С одной стороны, вынутые из прошлого люди были настоящими, старая любовь тлела под пеплом и когда ты начинал ворошить угли, то на пальцах оставались ожоги. С другой - эти люди были странными, будто придуманными. Верочка родила, а Славины развелись. Я получил отдел, а Валька съездил в Париж.



Извините, если кого обидел