July 16th, 2006

История про разговоры (СCCXLII)

.

- Этот - может.
- "хватка у него моя"
- Наоборот. У неё мягкий ликёро-водочный свет.
- А попробовали бы вы под этой леденящей душу люстрой!..
- Даже я не пробовал!
- Крепкие, небось, ребятишки получились у тех страдальцев. А что из-под Вашей ликёрно-водочной выйдет - ещё вопрос...
- Врёте вы всё. Образ вообще даже не скажу с чем ассоциируется. Одна отрада, что с русским.
- Нет, я пью кагор.
- Как страшно жить!
- Да, он сладок и отдаёт дымом пожарищ
- Вы заснули под теле-Матрицу, прерываемую рекламой?
- Ага.
Шуршит привычно
И чертит рука роковая.
На тлене заветный знак
И дума тревожит иная:
Неужто я просто ...
..., стеная,
вот так вот резвяся, играя,
Постылую пищу клюю под окном.
- Всё. Спать.



Извините, если кого обидел

История про разговоры (СCCXLIII)

.

- А, по сути, в ваших спорах разницы между мнениями нет. Всё едино.
- И кому оно нужно, это добро, когда всем дорога в золу?
- Не уверен насчет золы. И вы тоже вряд ли уверены Тан пердю - не наш путь, сэнсэй.
- А пердю - мы на мороз. На мороз их! И разницы между Одним и Другим мне пока никто не объяснил. Может Мидянин прочитает новые книжки и мне перескажет новые идеи - на его мнение я точно могу положиться.
- Вот верно - пердю на мороз! А сами - в баню. Топить Мидянина.
- Пока не будем топить Мидянина. Я вот думаю о взятии города Харькова.
- Предлагаю сотрудничество в данном вопросе. Крупный проект при поддержке ОРТ, радио «Серебряный дождь» и газеты «Московский комсомолец»: «Березин и Мидянин покоряют собою Харьков». Фото героев на фоне гор сала и бисирующих блондинок. Интервью. Мнения зрителей.
- Господи помилуй, сэнсэй, вы мой духовный паровоз! (с) Тут идет проигрыш, перетекающий в Лету.
- Проигрыш? Это хорошо. Я укажу место, куда складывать деньги.
- Пятак на пятак - и колокол льется. Но спящий все равно не проснется.
- Камень на камень - кирпич на кирпич. Умер наш Ленин Владимир Ильич.
- Зерна отольются в пули, пули отольются в гири. Таким ударным инструментом мы пробьем все стены в мире.
- Я вот - как Мидянин. Уверен.
- Я бы оставил весь худлит в покое, я уже говорил.
- Поздно. Худлит - что Мишкина каша. Раз заваривши её, вечно видишь, как худлит лезет из каждой щели, причём, с непонятной целью.
- И пусть лезет. Хомолуденсы быстро научаются отделять ивановых от сорокиных.
- Мы дети страшных лет России, когда её враги босые, как будто воины Батыя… Всё тот же сон, возможно ль - в третий раз…
- А в этой строчке рифма - пидорас.
Пусть меня тоже привлекут за разжигание.



Извините, если кого обидел

История про разговоры (СCCXLIV)

.

- Понимаете, по сути Сергей прав - спорить с его мыслью об опасности введения дубинки, что из лучших соображений будет стучать по головам - бессмысленно.
Вы правы в том, что звериная ксенофобия должна быть введена в прокрустово ложе закона. Но мне отчего-то кажется, что вы не хотите ксенофобию истребить - а охвачены желанием улучшить человека. А с такого желания улучшить человека основательно, до конца улучшить, и возникают самые кровавые и нечеловеческие режимы.
Тут ведь вот в чём дело - современность показывает нам очередную инсценировку "Зверофермы". Все нации равны, но одни равнее прочих (и это свойство уклада европейского сознания, а не то, что в головах у скинхэдов). Те самые демократически ориентированные люди, что мне с пеной у рта доказывали необходимость суда присяжных, когда слышат о том, что он оправдал подозреваемого в убийстве таджикской девочки, или какого-нибудь Ульмана, сразу говорят, что суду и присяжным нужно указать, всё отменить и пересудить. Вдова главного петербургского демократа Собчака, член Совета Федерации госпожа Нарусова мне на голубом глазу, в телевизор, говорит, что, дескать, суд судом, а надо всё отменить, потому что политически нехорошо.
Есть устойчивый тренд, например, в том, что "демократические выборы - это те выборы, на которых победили демократы", etc.
Ergo: Это именно когинитивный диссонанс. Если мы спросим у Сергея - хороши ли русские хулиганы? Он скажет, что нет. Если мы спросим у вас - хорошо ли передать политическую цензуру в руки политтехнолога-галериста Г. (пусть условно, и в руки условного Г., и условно технологичного), я думаю, что вы тоже скажете "нет".
- Тут, сэнсэй, и думать нечего, я в дискуссии с Сергеем уже сказал "нет" Г. - два раза даже. Началось все именно с того, что я спросил мнения хозяина: есть ли способ сделать так, чтобы и прокрустово ложе закона появилось, и перегибов не было.
- Истребить ксенофобию - идея весьма заманчивая, но "идеей" её назвать сложно, потому что это такое намерение, "пусть всегда будет солнце". Мне не нравится, когда идут наперекор закону, когда-то на уроке права я хорошо усвоил слова адвоката: "Я буду защищать самого жестокого убийцу до конца, потому что иначе в следующий раз осудят невиновного".
- В итоге вариант дубинки и вариант "оставим все как есть, авось само рассосется" мне не по нраву одинаково. Но мне казалось, что это повод к обсуждению, а не нападению.
- Мне не кажется заманчивой идея побеждения ксенофобии. Более того, мне лично ксенофобия представляется подобием личного оружия. И если мне кто-то говорит, что оружие надо сдать, владение и ношение его запрещено, то я хочу спросить - защитят ли меня, если что, от других?
Нет ли с их стороны опасности? Не сдадут ли меня с потрохом правительства и общественное мнение, иностранные и местные правозащитники?
- Но никто не может заставить вас сдать ксенофобию насовсем - в этом разница. Запретить психические феномены невозможно.
- Нет, как раз я вижу в современном обществе механизмы избирательного запрещения ксенофобии. Этот диалог - чудесная иллюстрация понятия "когнитивный диссонанс".
- Точно так, сэнсэй. И я попался в очередной раз.



Извините, если кого обидел