June 10th, 2006

История про разговоры (СCXIX)

.

- Ничего не знаю, никого не видел, ни с кем не говорил. Никаких доказательств нету. А вот письмецо од добрых людей получил, да. Так и написано - а ваш Мидянин всем рассказывает про то, как Березин абсолютно голый по Москве езидиет и прохожих пугает. И мы все, дескать его видели, пальцем в него тыкали. А он и рад - весь в поту, на жаре - педали крутит.
- Враки! Не было такого. Рассказал буквально одной-двум подвернувшимся под руку девицам, которые как раз в этом момент выходили из здания и, томно глядя сузившимися зрачками в спину голого Березина, уезжающего на велосипеде в ночь, вопросили: "Кто есть сей?" "Это, - гордо отвечал я, - наш прославленный патриот, аксакал литературной критики и художественного слова Владимир Березин! Панки, хой!" Девицы яростно бисировали более получаса.
Затем Березин выехал голым на Шоссе Энтузиастов, и все указывали на него ногтями и говорили: "Вот едет голым крупный российский литератор". И никто его не тронул.
- А вот это уже хамство. Хамство, я считаю. Ведь я только ради того и езжу голым по улицам, чтобы показать девицам, что им есть к кому обратиться за философскими беседами и возвышенными утехами. Да.



Извините, если кого обидел

История про разговоры (СCXX)

.


- Какой-то разговор у них получился странный. Я-то думал, что открытия типа того, что под личиной культурного европейца таится зверь, давно уже были сделаны - ещё в 1945 году. А они начали заунывно и долго это открытие обсуждать – так же уныло, как и на протяжении последних десятилетий. То есть всё это печально, но не удивительно - включая этих американцев, что ужасно удивились голым иракским хуям и начали их фотографировать. Всё это уже было – «И он, Сергей, убивает для того, чтобы приблизить день, когда на земле убивать друг друга не будут», как написал Николай Островский в своём романе «Как закалялась сталь».
- Ммм.... тут у Островского все-таки идейности многовато, не находите? Персонаж осознает, что убивает, и ощущает важность и особость сего момента: он убивает заблудших людей. Прямо как великий комиссар у Эренбурга. А мои сверчеловеки просто клопов давят.
- Я по крайней мере пытался обозначить не то мнение, что слой культуры тонок (это еще после Первой мировой стало очевидно), а что наряду с доктором Джекилом в человеке есть еще мистер Хайд, который имеет сознание совершенно нечеловеческое.
- У кого-то из старых фантастов был рассказ про то, как космонавты в космосе двигались, и им засаживали в подсознание вторую личность, которая была очень стрессоустойчива. И так продолжалось до серьезной катастрофы, в которых выяснялось, что им засадили туда еще и третью аварийную и абсолютно отмороженную личность, которая знала только один раздражитель - боль - и могла себе руку наживую отрезать, если так можно было корабль спасти. Вот мне что-то такое виделось.
- Ну, про Джекина и Хайда открыли ещё в девятнадцатом веке - это, соббственно, главная признаваемая заслуга как раз русской литературы.
Нет, именно Аннинского не читал. А что там?
- Краткое резюме таково: "Как закалялась сталь" - квинтэссенция анабаптизма.
- В смысле? Это довольно неясное для меня утверждение.
- В прямом: он отслеживает параллели между религиозным пафосом Мюнцера и миросозерцанием протагонистов "Стали".
- Ну, я честно говоря, с осторожностью отношусь к таким параллелям. Тем более (я не большой тут специалист), мне казалось, что анабаптисты считали, что в каждом человеке внутри сидит Божественный дух и дурно относились к корпоративным церковным законам. А Корчагин как раз считает, что высшее предназначение - исполнить внешнюю волю, корпоративный закон. Тут, мне кажется, некоторая натяжка. Впрочем, все реформаторские движения чем-то да и схожи - это-то не секрет.
- Я точно не помню... да и про анабаптистов помню только то, что не попало в книгу Ал. Алтаева "Под знаменем башмака" - а именно, как они, захватив Мюнстер, пустили в Рейн 50 000 трупов недостаточно праведных обывателей за несколько недель. Такой холокост XVI века в отдельно взятом городе.
- Да это-то и понятно. Не понятно, что он за анабаптистов взялися. Почему именно за их. Спору нет, можно не только перекрещенцев (их так наши ригористы называли), но и просто баптистов до кучи навалить. Похожесть проста - мучительное ожидание пришествия (близкий коммунизм), страдание (геройские подвиги), и проч., и проч. Но ведь в действительности всё сложнее, да.
- Я его книгу читал едва ли не по выходе, так что, правду сказать, детали уже не помню... Лучше вы её как-нибудь сами прочтите.



Извините, если кого обидел

История про разговоры (СCXXI)

.

- Да, Штерн, Царство ему небесное, был очень интересный человек. Меня вот, кстати, изрядно занимает вся стилистика фантастов давних времён - не того славного времени расцвета «Химиии и жизни» и «Знания - Силы» (даже я, кстати, печатался в «Знании - силе», и про это расскажу ещё), а шестидесятых, или, что интереснее - пятидесятых. Ускользающий запах этого времени. Я думаю, что Хрущёв не просто так пообещал коммунизм в 1980 году. Дело не в том. что он мог возникнуть, а в том, что было довольно много людей, что могли отнестись к этому без иронии. Я бы сравнил это время с серединой двадцатых «Химик, воскреси!» Маяковского и реинкарнациями Фёдорова.
- А вот занялись бы! Есть там какая-то чертовщина! Про двадцатые годы не знаю, а в начале 60-х я был уверен, что коммунизм вот-вот наступит, и мог часами стоять по колени в назьме, опершись на вилы, мечтая о будущих временах, когда это дерьмо будут убирать проворные киберы. И хорошо бы даже не в фантастике поискать корни, а в тогдашнем соцреализме!
- Просто про двадцатые годы я лучше знаю – дутые фёдоровцы, эксперименты эти с обезьянами дурацкие, Рерих, безумные изобретатели, не менее безумные обвинения безумных изобретателей, безумные государственные образования типа Тувинской республики, святой огонь перманентной революции, что горел в глазах всяких международных красавиц и красавцев... И тогда, (тут я скажу самое главное) народ ещё не был приучен к осторожности - все писали письма, дневники, болтали почём зря, строчили доносы и отчёты. А вот в начале шестидесятых все стали осторожнее. оттого свидетельств меньше. Или отвыкли писать.
- Да, надо бы написать мемуар, как я в 60-е первый раз стал антисоветчиком, будучи убеждённым коммунаром. А книжечки тех лет найти можно. Вот не жили бы Вы так далеко от Абакана, то прямо у меня можно было бы многое найти. Впрочем, при желании и у Вас там, на Белых скалах, это не составит особого труда...
Наконец-то мы выбрали правильную тему - про фантастов (а то от описания чистой водки на душе тяжко, тут же хоть про пьяных, но не так тяжело). Вообще-то я сюда залез, чтобы вспомнить, как на каком-то Интерпрессконе издатели долго не могли отловить Борю Штерна, чтобы он был в состоянии сделать подпись. Боря всё время успевал быстрее, чем издатели. Наконец умудрились поймать его в пять утра, когда он только проснулся. Быстренько подписали договор, после чего Боря сказал: «Это дело надо обмыть». Обмыли.
Когда народ потянулся на завтрак, на всех этажах висели объявления: «Кто найдет издательский договор с Борисом Штерном, срочно передайте в комнату номер такой-то». То есть Боря не только обмыл, но и умудрился куда-то задевать подписанный договор. Хороший был фантаст.
- Я, скорее, о том, что цивилизация наследуется, а культура – любых лет, даже «оттепели» - нет. Мы видим описание жизни древних греков, а заново прочувствовать их эмоции, экспортировать в настоящее не можем. Причём есть ещё масса неизвестных фантастов рубежа 1950/1960. Только у меня все сборники того времени пропали.
- И это тоже. Етоев демонстрировал давеча один выпуск какой-то эмигрантской газеты первой половины 30-х, так там на полномера и на полном серьезе - описание некоего гигантского зиккурата, который содружество наций собирается возводить где-то в сибирской мерзлоте, чтобы запечатать там все достижения цивилизации, каждой крупной державе по этажу, а вокруг - колючая проволока, красноармейцы с пулеметами, автоматические датчики и отравляющий газ. Кто, правда, продал военную тайну белогвардейцам - непонятно.
- Может, у них там свой засланец был на нулевом цикле работ, когда котлован закладывали. Он потом в Харбине скрылся, благо сравнительно недалеко (газета была именно что харбинская). А писатель Платонов об этом роман написал.
- Тунгусский метеорит был чуть позже, когда фантазия кончилась, году к 1945-му. А сначала он хотел весь воздух спалить. Должно быть, со злости, что не удалось продать то, что подглядел, американским спецслужбам, когда ездил корреспондентом на Всемирную торгово-промышленную выставку в Нью-Йорк в 39-м. Или просто тайник в Перисфере не нашел, заблудился.



Извините, если кого обидел