May 31st, 2006

История про разговоры (СLХXIX)

.

- Ты всё перепутал в своих рассказах обо мне.
- Ничего не путаю. Я же тебя видел после всей этой истории – ты был весь в каких-то потёках.
- Это я всегда такой после очередного просветления. Что за Бабкин, что тебе такое написал?
- Ты перепутал. Бабкин - это известный трансвистит, родом из захудалой казачьей станицы. Он сейчас подвизался на эстраде - исполняет народные песни.
- Так это он тебе подмётные письма пишет?
- Что-то вы, батюшко, сердит нынче. Видно, перетрудилса, пахамши толстовские угодья.



Извините, если кого обидел

История про разговоры (СLХXXI)

.

А вот гениальное: «Даже на воров в законе есть свой как бы Верховный суд – собрание коллег за стенами тюрьмы. В Интернете же невидимые авторы позволяют себе быть принципиально гнусными. Меня, писателя с мировым именем, по оценке многих - лучшего современного писателя, 62-летнего мужика, прошедшего через войны и тюрьму, председателя партии, которую репрессируют, вдруг мелкий гнусняк, клякса какая-то электронная называет «подлецом», подумать только. А я ничего подлого в жизни не совершил, я честный и порядочный человек. За что?»...
- Невольно вспоминается из Пригова:
«...а голубь
Насерил на мое пальто. За что?!»
- Смешной текст. И хороший по интонации. Теперь таких почти не пишут про интернет.
- Мда. Раньше писателю жилось проще. Он в читателя мог говном бросить, а читатель - только умыться. Ответный писк читателя до писателя не долетал. А тут вдруг - опаньки... До сведения писателя довели-таки, что многие читатели тоже считают его говном...
- Да, что-то на днях со многими (по их признанию) это случилось. Вон, Шендерович тоже жаловался.
- Я бы на их месте радовался, что дело происходит не в тридцатые годы. Там вообще было страшно, и писателей доводили до смерти. Об этом свидетельствует Даниил Хармс в тексте «Четыре иллюстрации того, как новая идея огорашивает человека, к ней не подготовленного» в которой нам рассказывают, как в результате того писатель стоит несколько минут, потрясенный этой новой идеей и падает замертво.
И его выносят.



Извините, если кого обидел

История про разговоры (СLХXXII)

.

- Читал очередной текст и вынес из него концептуальную фразу: «Он оставался счастлив, даже когда наступил в лошадиный навоз». Жаль только, что всё остальное в тексте ниже плинтуса. А то бы можно было размахивать штандартом, крича во всё горло, что новый Гоголь родилса.
- Как навоз - так Гоголь. А если б он на пользованный гандон наступил, то это Уэльбек?
- Однозначно. Или, скажем, Аксёнов.
- Нет, герой Аксёнова должен наступить в надкушенный бутерброд с чёрной икрой, выкинутый с верхнего этажа сталинской высотки.
- И он должен непременно идти в ярко-оранжевом галстуке, купленном в прошлом году на центральной улице Парижа, а рядом должен идти в дугу пьяный американский инженер, который непременно наступит в тот же бутерброд, когда их освистает милиция.
- Название галстука, улицы и фамилия инженера должны быть написаны латиницей.
- А идти они с американцем непременно должны к любовнице главного героя.
- Да. Но она их бросила. Обоих. Сошлась с неприятным поэтом - горбоносый, в свитере. Собирается свалить за границу, а девка думает - оставить ли ребёнка. Догнаться, кстати, не дали - выгнали из подъезда. Поэтому они сидят во дворе на бочкотаре и пьют портвейн «Свобода». Тут и бутербродик пригодился.
- С этим поэтом, кстати, они потом ещё все вместе должны где-нибудь пересечься и нажраться мирно, возможно, предварительно набив друг другу морды. В компании будет присутствовать молодой физик-ядерщик и богемный скульптор. И еще одна, непременно одна (прописью: одна) женщина, возможно, та самая любовница, возможно, любовница всех пятерых. Впрочем, что это за упаднические «возможно»! Непременно так всё и будет. Или мы Аксенова не знаем?
- Ты забыл главное - мордобой случится в Крыму. В Коктебеле, если быть точным. Горбоносый туда приехал из сибирской ссылке (пробыл в ней два месяца, вернулся в ореоле фальшивой славы). Он проходит по набережной, рядом со столовой Дома творчества - и тут наш герой - раз! - и в глаз. Поэт дерётся плохо, но позвал друзей – переводчиков-эстетов.
Потом избитому герою в ночном прибое делают минет, и он всё не может понять - кто?

А вот герой Головачёва должен наступить в космическую заряженную слизь. А герой Пелевина должен наступить, на размокший монгольский папирус, лежащий в московском водостоке. Его потерял гендиректор фирмы «Озирис» Брагинский, когда нюхал кокаин.
- А герой Сорокина должен наступить, извиняюсь, в говно.
- Или в мозг Сталина, растекшийся по мостовой. Тут возможны варианты. В мозг, оказавшийся говном. Сталин выпал из автомобиля по пути на дачу в Кунцево, и его заменили случайным человеком. А герой Сорокина собрал, что увидел, сделал коричневого человечка - и ну... Причём, крича: «Вот она развиртуализация русской метафоры».
- А во что должен наступить герой Мидянина или, скажем, Березина, я даже предполагать боюс.
- Наши герои осмотрительны. Они ни на что не наступают.
- (повеселев) Ин верно!..
- Хули им наступать? Они давно валяются.
- Нет, мой еще целеустремленно ползет.
- А мой приполз уже. Ёжика съел.
- Чижика?
- Нет, это принципиальная разница. Тому, кто чижика съёл - лишение чинов и дворянства, участь всех пушных зверей. А вот кто ёжика съел - станет Героем Советского Союза.



Извините, если кого обидел

История про разговоры (СLХXXIII)

.

- Богородица высоко. Неизвестно, насчет какого народца завтра выскажется. Манси, меж тем рулят: "это вера в существование у человека нескольких душ: пяти – у мужчин, четырех – у женщин. Душа как жизненная субстанция представляется по-разному: как тень, дыхание, призрак-двойник или дух человека. Одна из душ (ис, ис-хор), душа-тень, могильная душа, идет в могилу после смерти человека, но может и покинуть тело умершего, вернуться в дом и увести с собой живую душу. Согласно верованиям, загробный мир находится на севере, вниз по реке. Вторая душа ("уходящая вниз по реке") представляется в виде птицы, комара и будто бы живет в голове людей, покидая во время сна. Если она долго не возвращается, человек теряет сознание, заболевает, а затем умирает. Чтобы удержать душу, больному делают татуировку в виде птицы (трясогузки, синицы, ласточки, сороки, кукушки) на руке или плече. После смерти эта душа называется урт. Третья, "сонная душа" (улэм ис) представляется также в виде птицы (глухарки). В отличие от первых двух, она живет в лесу и лишь на время сна прилетает к человеку. Ее долгое отсутствие приводит к бессоннице. На спинке колыбели ребенка изображали ее вместилище – птицу сна (улем уй), чтобы малыш хорошо спал. Четвертая душа (лили) живет в волосах и, если покидает человека, он становится усталым, бессильным, робким. С этим представлением связан известный по фольклорным источникам обычай скальпирования врагов. Манси верят, что после смерти человека четвертая душа может возродиться в новорожденном. Для нее еще до похорон делают особое вместилище в виде небольшой деревянной или металлической куклы, в прошлом зооморфного (звероподобного) облика, в зависимости от тотемной принадлежности умершего. Такая кукла является как бы заместителем умершего на этом свете".
- А всего манси - восемь тысяч человек.
- Да, это довольно архаическая культура была.
- Я про то ж. Как такого не забояться? Я бы сюжет кому продал - президент России оказывается манси. Он продаёт дьяволу душу - да не одну, а четыре (одну оставил про запас). По улицам летит Ночной Дозор, в глазах его немой укор... Надо Лукьяненко написать письмо.
- Лучше сами давайте напишем, а гонорар пропьем.
- Знаете, ничего не ваходит. Я уже предложил одному руссофашистскому писателелю написать роман. Про Есенина. Думал, что тема его заинтересует. Тем более, в "моём концепте был акцент" на том, что Есенин - Вечный Русский. И его, стало быть, нельзя убить. Я думал, что это должно привлечь всякого русского национального писателя...
Но ничего не вышло - хотя я и сам написал пилотный рассказ про гибель поэта (надо бы выложить в Живом Журнале), дело не сдвинулось. Поэтому вера в коллективные тексты во мне поколеблена.
Напиться - все напьются, а романа не выйдет.
- И то. Хотя, с другой стороны, отчего бы и не напиться так просто?
- А я уже.
- Какая-то луциферова гордыня сквозит в этих двух словах!
- Это потому что я нахожусь восточнее. И от меня уже - свет.
- Одним жизнь - карамелька, а другим (мне) - одни муки, я так скажу. Сижу тут трезв, как лошадь.



Извините, если кого обидел