May 22nd, 2006

История про разговоры (СXXXVII)

.


- Известно, что когда Блюмкин собирался в экспедицию вместе с Рерихом, то они хотели взять с собой Есенина. Ещё в третьем письме Тайных Махатм было сказано, что если в Шамбалу придёт человек с гармошкой, начнёт лузгать семечки и пустится в пляс между двух Зеркал Времени, то зло снова скроется в Упанишадах. Но Блюмкин, конечно, был известный упырь - он не победы добра хотел, а время от времени выпускать Есенина с гармошкой, а потом прятать в мешок - и наживаться на Битве Добра со Злом.
Обо всём этом рассказывала сама Блаватская, но её арестовали в Харбине агенты НКВД. Тогда она записала это всё на обороте туалетной бумаги и выкинула из зарешёченного окна своей теплушки. Путевой обходчик подобрал её послание, долго хранил, и, наконец, переписав в шести экземплярах, отправил своим друзьям. Конечно, его тут же вывели в расход, но письмо 2500 раз обошло вокруг Земли, и, наконец, попало к одному милицейскому полковнику.
- А почему не сказали, что Есенин - сын Великих Махатм и правнук Атлантов и праправнук Лемурийцев? Скрывают от нас Правду...
- А вы воду не мутите. Конечно, он никакой не сын Махатм. Вот то, что он был братом Маяковского, это - правда. А Махатмы просто пришли к нему в Константиново, когда маленький Есенин родился. Один принёс ему гармонь, другой кудрявый парик, а третий - смазанные сапоги. Этот третий и был самый главный. Потому что он принёс Есенину свои сапоги. Так и ушёл - босой, во френче. Пыхтел трубкой со значением и горький дым "Герцеговины Флор" стелился над Окою.
- Но ведь это - не вся Правда...
- Оно ведь что главное, что тот Махатма, который парик кудрявый принес, улыбался все, по-доброму так, ласково. А потом в Космос улетел, но Бога не видел... Так он сам потом Рериху и рассказал - как на духу
- Это потому что он промахнулся с приземлением и шлёпнулся в Индии. А что возвращаться? Героя ему всё равно дали.
- Не-е-е-ет, батенька. Он в Индию к Рериху на санях с бубенцами ездил. Вместе с дорогим нашим Никитой Сергеевичем - прямо в самую Шамбалу заехали. Но ни Рерих, кстати, ни Никита Сергеевич, Бога ведь тоже не видели. Один только Сергей Александрыч и видел. Ну и Блок ещё. Краем глаза.
- Ну да. На санях с бубенцами. Да только он возвращался на этих санях, а не туда ехал. В дороге они с Хрущёвым начали играть карты, а когда Никите Сергеевичу пришла очередь получить щелбан по лысине, он возмутился. Попутчики разругались - и Хрущёв вернулся в Москву один. И начал в ярости ботинкой по трибуне колошматить... Разрушить, кричал, эту Шабмалу к кузькиной матери... Пусть знает, почем фунт!
- Нет, на Шамбалу Хрущёв обиделся гораздо раньше - когда его укусил храмовый павиан.




Извините, если кого обидел

История про разговоры (СXXXVIII)

.

- Вот вы и явились. И, как всегда с гадкими издевательствами.
- Где ж Вы тут видите издевательства? Здоровый интерес к кумиру.
- Нет-нет, это - липкая паутина подозрений. Меня разоблачили сегодня, мне теперь всё можно.
- Надеюсь, разоблачение не имело отношения к детям рок-идола?
- Что там дети... <…>
- Это тяжёлый удар. А я-то всё хотел спросить, не при Вас ли русские бились с французами. теперь-то уж не стану. Впрочем, список неполон, что наводит на размышления. например, моя фамилия оканчивается на -лам.
- Это лазейка! Или, может, вы - хакер.
- Хакер-Лазейко. Я, кстати, давно совершил открытие: любая якобы русская фамилия на -ов, может на поверку оказаться еврейской с редуцированным окончанием -овер. Ивановер, Петровер, Сидоровер... Разоблачения не закончены. Я полагаю, что настоящий исследователь должен драться до последней буквы.
- Последняя буква у нас — «я».
- Это намёк? У кого это «у нас»?
- Я бы сказал «у вас», но в свете разоблачения...
- Я-то в списочек не попал. И давно подозревал, что вы - ксенофоб. Но что вы, кроме людей не любите ещё и буквы...
- Неправда, я близко знаком с несколькими очень приличными буквами! А подозревать человека в ксенофобии — это всё равно, что подозревать, что он ест.
- Так вы ещё и едите?! Тьфу, пропасть! Есть ли нам о чём говорить?
- А кто не ест? Нет, я жду! Представьте, каким бы ужасом обернулось для нас совместное пребывание на необитаемом острове! Вас совершенно невозможно пить. Я бы сразу умер, а вы меня съели.
- В чём кошмар?
- Положим, Вы бы умерли не сразу, а эдак через недельку. Успели бы намучиться.
- Ну, это в моих руках. Зачем через неделю. Да и вам больше бы досталось.



Извините, если кого обидел

История про разговоры (СXXXIX)

.


- Есть такой старый анекдот про судебное заседание. Народные заседатели почёсываются на ходу, герб РСФСР в гипсовой розетке. Встать, суд идёт, именем Российской Федерации, мы в составе таком-то, слесарь Сидоров Иван Николаевич, за кражу водопроводного крана, стоимостью тридцать семь рублей пятнадцать копеек приговаривается к исключительной мере наказания - расстрелу. Гражданин осужденный, ваше последнее слово? Тот поднимается, и, ловя воздух ртом, говорит: «Ну... Ну... Ну, не хуя ж себе!..».
- Ох, спасибо! Мы пытались припомнить этот анекдот несколько лет – безуспешно. Ура! наконец-то он нашёлся - недостающий камушек в мозаике нашей жизни! Именем Российской Федерации!
- Значит, к вам пришло счастье.
- Гармония. Исключительно Вашими молитвами.
- Гармония?... Ещё немного, и вы научитесь управляться с косой и станете похожи на Русскую Поэтессу. Впрочем, женщина с косой навевает мысли о Вечном.
- Если я научусь управляться с косой и снискаю себе славу Русской Поэтессы то это будет уже что-то вроде бородатой женщины, а не то, на что Вы намекаете.
- Хм.. Ну ладно, можно с бородой. Отчего ж нет?
- И буду я вам не смерть, совсем-таки Лев Николаич Толстой....
- А это карма такая. Лучше, чем отводки и от простуд..
- А в глаза посмотреть?



Извините, если кого обидел

История про разговоры (СXL)

.

- Отож! Этот человек благословил меня - и всё от того, что я переписал своё эссе о нём сорок раз и разослал друзьям. На следующий день меня пригласили на высокооплаченную работу, и несколько девушек решило мне отдаться за скромную цену.
А вот пока я не переписал это эссе сорок раз мне приходилось закусывать водку рыбой, а не икрой, а одно издательство печатало меня без денег.
- И как сорок друзей? Сильно радовались?
- Да. Один сразу стал главным редактором газеты "Алфавит", а его жена сдала мне экзамен на "пять".
- Вы так влиятельны? Профессор! И вы скрывали?!



Извините, если кого обидел