April 22nd, 2006

История про разговоры (LХIII)

- Текст ужасный, но ведь честный. А всякий суд памяти действительно - к Евтушенко надо отправить. А Исаева - на Братскую ГЭС. Вместо Чубайса. А Чубайса... Ну это сейчас я придумаю.
- В Чубайса надо вставить предварительно лампочку, как в огромного пластмассового деда Мороза, что был у меня в детстве. И, в завершение, я склоняюсь к тому, что принцессы тоже какают - пусть расцветают все цветы. Я вон сколько глупостей нагородил - что ж, теперь за барышнями не волочится?
С другой стороны, я вот сейчас задумался. Может, это и правильно. Хули это всё чистить - вроде как письма к друзьям спустя десять лет редактировать. Пусть остаётся, и строк всяких там не смываю, и в копилку всё сгодится.
- Она, кажется, напечатала это в журнале «Октябрь» (если я не путаю), и я не узнал бы об этом, если бы по недоразумению не вёл бы там рубрику (это я точно не путаю). Но этот журнал такое место, что там и человек средних лет с катушек съезжал, не говоря уж о М. и его покойном редакторе А.
- Да, это было в «Октябре». Но ведь Октябрь уж наступил и прошел, не говоря о покойном А. В сети эта херня лежит до сих пор, репрезентируя.
Вспоминал я сегодня примерно начало 80-х и сборник «...» (кажется, так) и думал, что вот - уже сборник был далеко не лучший, но такого ужаса предвидеть было никак нельзя тогда. То есть, когда я этот сборник читал, если б мне кто-нибудь тогда показал бы такую поэму, я бы его к Егору Исаеву тут же послал и к маме и нейтронной бомбе. При этом, заметим в скобках, М. действительно не держится никакой стаи, а честно недоумевает насчет роли поэта и поэзии.
Чему, чему свидетели мы были?!..



Извините, если кого обидел

История про разговоры (LХIV)

- Лекция или семинар?
- Вот знала бы я еще отличия этих значений - единственные ассоциации - и то и другое что-то сонное поучительное.
- Результат лекций - запись в зачётке слева, под заголовком «Теоретический курс», экзамен. Результат семинаров - зачёт, в зачётной книжке справа, под заголовком «Практические занятия».



Извините, если кого обидел

История про разговоры (LХV)

.

- А я вот сегодня вернулся из путешествия по России. Потому как Гоголь советовал: надо проездиться по России. А не проеездитесь, козлы, говорил он будете все червяки земляные. Видел очень странный дождь это был совершенно либеральный дождь. Всё лобовое стекло в воде, но на небе нет туч, светит солнце и в окно залетают эскадрильи слепней. При Брежневе за такой дождь из партии погнали бы. Взашей. А радуга наблюдалась ли при удалении от очага слепней?
- Я вот однажды оказался в центре радуги в Карпатах. Но то тоже при Брежневе еще.
- И я тоже. И тоже при Леониде Ильиче. Правда, не в Карпатах. Тогда всё лучше было. И атисемиты были гораздо крупнее, внушительней. А нынешние даже слово «жид» без ошибок писать не умеют.
- Да уж. Очень меня только раздражает, так это то, что все начали без спросу трогать мою любимую букву «Ы». Единственную настоящую двухчастную букву(остальные не настоящие). Я вообще полагаю, что человек, способный после шипящих писать «ы», не будет жить при коммунизме.



Извините, если кого обидел

История про разговоры (LХVI)

.

- Нет, «Тарас с Бульбой», это не козацкая проза. Нет. Это такой гексогеновый роман девятнадцатого века, с избияниями жидов, бессмысленным и беспощадным. То есть, Николай Васильевич тут себя проявил точно так же как Вольдеморт современной российской словесности. Это давно замечено, что самые кровожадные люди, это люди, никогда в армии не служившие, гальюнов не драившие, и, (хоть это слава Богу), никого сами не зарезавшие.
- Мне всё-таки сдаётся, что его вальтерскоттовщина - это аналог бульварной литературы. Фу, корявая фраза вышла, но всё к делу.
- То есть, он руководствовался общественным спросом на героя такого типа, а историческая канва была для него чем-то вроде пакетика с приправкой, которой посыпают макароны быстрого приготовления. То есть, «Тарас Бульба» круче многих книг, потому как тоже не на истории базировался, но на общественном мифе.



Извините, если кого обидел

История про разговоры (LХVII)

.

- Я люблю есть. Очень. Впрочем, пить - тоже. И смерть как люблю, когда меня зовут в какую-нибудь Карабиху на Ясную Полянку о высоком поговорить. А поскольку я всё на чердаке аппроксимирую, меня никто не видит - и, стало быть, не зовут.
- Ну это известная особенность социального существования. Надо тусоваться. Если ты, к примеру, ничего не понимаешь, но тусуешься, то позовут с вероятностью большей, чем если понимаешь, но не тусуешься.
- С другой стороны, нелюбовь к тусовке - тоже пристрастие, требующее жертв. А жизнь идет сама собой, как писал один поэт.
- Да, когда я это открыл - лет десять назад, то очень расстроился. Потому как я тогда занимался задачей оптимизации, и по моим выкладкам выходило, что тусовочный КПД исчезающе мал. И надо, значит, пить на презентациях за успех заведомо безнадёжного дела.
- Так это какая печень выдержит.
- Тем более, что там надо есть стоя. А это уж совсем отвратительно. Так у меня карьеры и не получилось.
- Я всё-таки использовал один шанс. Дело в том, что я не люблю летать самолётом, а очень люблю ездить на поезде. Поэтому я написал какую-то штуку для очередного платоновского сборника.
- Многостаночников полно. Тут, правда, надо различать многописателльских станочников, и тех, кому я придумал определение «культурный специалист-универсал». Есть такой персонаж - М. Вот это как раз про него.
- Мне ли не знать М., переводчика и средиземноморца. Это все же некоторый извод совписа, впрочем (в отличие от Л., например).
- Но тут всё сложнее. М. (кстати, большой друг Л.) извод совперевода. Это действительно культуролог-универсал. Он умудрился перевести «К тайлеранам» и читать этот стих в тайлеранских церквах по всей Европе. Но у меня-то с ним личное общение было куда забавнее. М. живёт в дачной местности Херасково - рядом с Малахольново. Иностранные студенты, что хотят приобщиться к его мудрости, дёргают на его огороде сорняки и прочую дребедень.
Я пришёл к нему в гости с одной девушкой. М. прочитал нам какое-то длинное немецкое стихотворение, после чего меня вывели из дома, и жена М. предложила мне заняться водопроводными трубами. Там были какие-то унылые ржавые водопроводные трубы, около которых уже копался один несчастный. Но я был куда более уныл, чем эти трубы, и к тому же хотел пива, так что от ремонта водопровода отказался.
И правда, все знают, что на меня где сядешь, там и слезешь. Но в этом огороде на меня посмотрели как на фараона, прервавшего хебседский бег. С удивлением на меня смотрели присутствующие - ещё более поражённые тем, что дачная земля не разверзлась у меня под ногами, и в меня не ударила молния.
Как герой «Метели», никем не задерживаемый, я вышел за калитку и пошёл к станции.
В результате девушка потом мне рассказала, что М. решил, что я - офицер КГБ. (Притвориться офицером КГБ очень просто - нужно только не делать того, что все вокруг делают. Кто видел офицера КГБ, который на даче... Тьфу!). Впрочем, я был крут, потому как М. решил, что я специально посланный офицер, который хочет разнюхать, что у него в огороде происходит.
- Видимо, вы выпить отказались.
- А этом, как раз, меня заподозрить сложно.



Извините, если кого обидел