March 28th, 2006

История про сны Березина № 202.

Приснилась предвоенная Москва – но это мне в этом сне объявлено, что это предвоенная и – Москва.
Теперь уже надо объяснять, что предвоенное – это сороковой или сорок первый год прошлого века. Это несколько кварталов между площадью Маяковского и площадью Белорусского вокзала. Дома вокруг стоят двух, а то и одноэтажные.
Людей вокруг нет – это как бы не город, а моё представление о нём.
Я захожу в дом – там, я знаю, в современной мне Москве находится магазин, но здесь магазина нет. Пустое пространство, напоминающее театральные декорации – вернее, пространство за декорациями, их оборотная сторона. Комнаты пусты, их стены равномерно обмазаны белой извёсткой – но в пространстве передо мной, в большой нише без окон, стоят два лежака, лежат в беспорядке вещи, пальто, рюкзак.
Надо всем этим висит на проводе пыльная электрическая лампочка в двадцать ватт, с лёгким жужжанием освещая мир.
Я знаю, что в этой комнате ночуют настоящие шпионы – их двое, схематичных людей в плащах. Оба они одеты в плащи, так что непонятно, чьё пальто лежит в комнате. Два шпиона неслышно скользят вдоль стены, на мгновение попав в круг тусклого жёлтого света, и исчезают.
За этими шпионами, очевидно, немецкими, в круг света вступают два чекиста – на них высокие кавалерийские сапоги, гимнастёрки туго забраны под ремни, на секунду мелькают синие фуражки, пряжка портупеи и кубики в петлицах. Они так же неслышно растворяются в темноте – и я, пятясь, снова выхожу на улицу Горького и иду в сторону Кремля.
Но в том месте, где сейчас построен новый вестибюль станции Маяковского, я вижу строй домов, будто взятый напрокат из какого-то ближневосточного города.
Там, мне известно, есть комната, в которой жил в юности знаменитый театральный режиссёр Л. Он в молодости чуть не нищенствовал, недоедал и женился на дочери Мейерхольда.
Некоторое время он был отлучён от дома, ночевал в комнате, переделанной из проходной арки во двор. Эту комнату я вижу, вижу там непонятную каменную кровать, тоже покрытую побелкой – но в этот момент я слышу за спиной голоса. Это по историческим местам семьи ведут, взяв под руки вдову (!) Мейерхольда.
Вдова – маленькая американская старушка, вся в белом, её придерживают под руки родственники, и говоря на еврейском (именно еврейском, а не иврите и не идише) языке, дают пояснения.
Я снова оказываюсь на улице – там вдоль тротуара располагается горизонтальная стела. Даже вернее - положенная на бок стела, похожая на гигантский трёхгранный штык. На её сером боку из неизвестного камня нанесены загадочные надписи, какие-то крючки, кружки и треугольники. И я понимаю, что на этом странном памятнике нанесены поимённо все погибшие в войне – вернее, имена тех, кто ещё в ней погибнет.
Я оглядываюсь кругом. Вдруг оказывается, что никакой площади Маяковского нет, вернее, есть только моя сторона. Дом, где родился пастернак, бывший ресторан «София», кусок вечной стройки – но прямо передо мной начинается обрыв. Он открывает вид на огромную долину, уходя на десятки метров вниз. Там, вдали, предполагается море. Но моря нет – долина полна цветущих садов, белых домиков. Огней, что подмигивают в темнеющем воздухе.
Это особый город, да.



Извините, если кого обидел

История про сны Березина № 203

Видел странный сон про трамваи.
Это были трамваи, что ездили по заснеженному городу, заснеженному и тёмному, внешне похожему на Ленинград семидесятых годов.
Всё происходило в выстуженных трамваях – все разговоры и все прочие события этого сна, по пробуждению основательно забытые.
Потом появился беглец, что убегал от милиционеров. Милиционеры бежали за ним в длинных тяжёлых шинелях, медленно и неловко. Время от времени они стреляли из своих крохотных пистолетов и тогда в проезжающих трамваях сыпались мёрзлые стёкла.
Беглец спрыгивал, бежал по брусчатке между рельсами и прятался в католическом соборе.
Он был невиновен – и когда просто сошёл с ума, потому что ему платили две пенсии – как жертве преступников, и как жертве правосудия. Кажется, у него убили дочь.
Но в городе стояла вечная ночь – и это единственное, что я о нём помню.
Кроме трамвайных звонков и колёсного дребезга, разумеется.




Извините, если кого обидел