March 27th, 2006

История про водочное кольцо.

Что мне нравится в истории с водкой, так эта метафора европейского водочного кольца. Арабы в Испании или в Магрибе сидят над своими примитивными перегонными кубами. Потом генуэзцы плывут в Крым, чтобы потом достичь польского короля Владислава II. Они отправляются из Каффы, плывут по Азовскому морю, а потом движутся вдоль воды, через Рязань и Коломну, к Москве.
Итальянцы поднимаются вверх, (против движения Мамая, по его тёплым следам, озирая кости мифической генуэзской пехоты, которой по слухам, вовсе не было на Куликовом поле, в мешках у них бренчат, укутанные бережно и хранимые осторожно, колбы с aqua vitae. Вот они достигают Москвы, головы бояр трещат на утро, они ругают на чём свет стоит бесовское зелье, но итальянцам нет дела до будущего водочного рая - они хотят создать форпост католицизма в Польше и спиритуоз, просочившись через белорусские леса, достигает своей цели на Висле.
Спустя много лет кольцо замыкается - недобитые фабриканты с русскими фамилиями рассеиваются по Европе и укореняются в Бельгии и Германии, приближаются к югу, где началось это движение.
Хотя в этом рассказе слишком много спрямлений.
Похлёбкин, кстати, лупил по польским водочным претензиям тем, что эти технологии западных славян были заимствованы.


Извините, если кого обидел

История про сны Березина № 201.

Видел сон, где по изгибающейся дороге в сельской местности, идут пленные горцы. Это именно непонятные горцы, но вполне чеченцы, скажем, а то, что называется в милицейских отчётах «лица кавказкой национальности». Может, это даже не пленные, а отступающая армия. Над ними проносится странный самолёт – похожий на МиГ-21, с острым конусом, торчащим из трубы воздухозаборника, но с двумя фюзеляжами – и огромным кругом от аэросаней сзади. Эта летающая каракатица время от времени с рёвом пролетает над дорогой.
Идущие по ней грозят ему кулаками.
В этом сне я знаю, что уже умер.
Хожу среди живых, и живые воротят от меня нос.
И то верно – кому радостно общаться с покойниками. Однако, когда я захожу внутрь одного из домов, которые стоят рядом с дорогой, и встречаю неизвестную женщину. У неё нет лица, только прямые волосы – не то осветлённые какой-то краской, не то просто седые. Как-то стремительно мы переплетаемся, но в последний момент я пытаюсь быть честным.
- Я должен предупредить вас, что уже умер, - говорю я.
- Это нечего, - отвечает она. – Я ведь слепая. Мне это не страшно – а ко мне и так-то мало заходит. Так что я вам рада. Ничего страшного. Знаете, как скучно тут слепой женщине? Буквально ничего не происходит.
В этот момент я понимаю, что оба наши недостатка уравновешивают друг друга.


Извините, если кого обидел