February 28th, 2006

История про ностальгию (II)

В «Праге» довольно много, почти избыточно много персонажей. В том-то и дело, что всякий человек средних лет узнаёт в них своих друзей юности. Вини-Пух, Пиглет, Кролик, Крошка Ру, Кенга, Тигра – все они описывают любую компанию.
Роли, разыгранные нашими друзьями повторяются – успешный циник, несчастный возлюбленный, хулиган, изгой, недотрога – такое впечатление, что люди ходят со значками на груди.Экономический консультант, журналист, гомосексуалист, преподаватель, сотрудница посольства (до конца не понятно – работает она на ЦРУ или нет) - как не крути, герои романа – граждане победившей в последней войне Америки.
Там на последних страницах замаячит новая война – уже в Заливе. И теперь, в новом веке надо объяснять, что это была первая война в Заливе.
Они виртуальные солдаты армии победительницы.
Причём, родившись в 1966 или около, они - ровесники тех, кто закончили советские институты в загадочное время, именовавшееся Перестройкой.
Поэтому особая ценность Филлипса в России у поколения тех, кто полностью успел сформировался при Советской власти, а потом увидел иной мир без аннексий и контрибуций. «Потерянность» этого поколения в том, что в предыдущий мир был общим для многих, а теперь распался на множество персональных – это предмет рефлексии и будапештских американцев.
Второе достоинство в том, что Филлипс набил текст множеством историй – из разных времён, и совершенно непонятно, какие из них правдивы, а какие рождены на ходу.
Центральная Европа – одно из самых загадочных мест Старого Света. Недаром массовая культура готова считать, что там живут драконы и люди с пёсьими головами. Не говоря уж о трансильванских кровососах. Для Венгрии дело усугубляется двумя десятками падежей и хитрая жизнь глагольных приставок.

Но венгры у Филипса рассказывают о своей истории причудливо, будто играют по правилам американцев, придуманными на веранде будапештского кафе. Игра в том, чтобы мешать правду с ложью в рассказах.
Так, все истории венгров, рассказанные американцам – что диалог:
- Морозы…
- Нате вам: розы! Возьмите.

То есть, пространство города и страны есть, но Филлипс всё время намекает, что оно придумано, но отличить выдумку от подлинной истории невозможно.
Поэтому Будапешт оказывается не реальным городом, а чем-то вроде Праги Майринка – пучком мифов в вазочке. Единственное, в чём неправа аннотация, так в утверждении «Книга для «золотой молодёжи», любителей гламурных психотриллеров». Понятно, что жизнь выкручивает руки авторам аннотаций, но всё же главный адресат на самом деле - рефлектирующий интеллигент, которому в момент падения Берлинской стены было чуть за двадцать, а сейчас - ближе к сорока.
Это книга о ностальгии.



Извините, если кого обидел

История про зиму.

Интересно, сколько раз сегодня в Живом Журнале скажут про последний день зимы? Сколько вздохнут, охнут, пожалуются...
Хуй.
Не интересно.



Извините, если кого обидел