February 19th, 2006

История для тех малочисленных людей, которых это касается.

Конкурс рецензий имени меня я буду проводить здесь с 22 по 25 февраля. Выглядеть это будет так: я объявлю тему, те, кто хотят, наприсылают мне текстов на почту, а потом я вывешу все [или почти все] в Живом Журнале для комментирования. Прикрутим жёсткую голосовалку, [хотя я думаю, что волюнтаризм в одной из номинаций будет присутствовать] а на РосКоне обсудим результаты.
Если у кого есть предложения по редакции сроков, то сейчас их ещё можно внести.



Извините, если кого обидел

История про Колчака.

Иногда кажется, что настоящие харизматические фигуры белого движения были в прошлом путешественниками. Корнилов, ряженый в таджикский халат, лазил в Афганистан и в мундире путешествовал по Индии, Маннергейм бродил по Азии разведчиком, Унгерн и вовсе был вечным странником.
У Врангеля географическими открытиями занимались родственники, а вот Колчак ходил по морям много и с пользой - он занимался океанографией и гидрологией. После экспедиции Толля Колчака избрали членом Русского Географического общества, и назвали его именем остров в Карском море. В 1909 году написал монографию "Лёд Карского и Сибирского морей" и хотел исследовать Северный морской путь.
Но дело в том, что Колчак был харизматиком.
Меня всегда занимало – как человек, особенно проживший полжизни под погонами, вдруг начинает действовать как самостоятельно. Что срабатывает у него в голове? Что щёлкает, и вот – захвачены почты и телеграф, вот бегут по улицам вооружённые граждане, начинается смута, или, наоборот, смуту подавляют, жестоко и кроваво.
Колчак в начале той давней смуты был командирован в Америку, затем попал в Японию, и сидел там с октября семнадцатого по январь восемнадцатого года, и было уже вступил в английскую службу – и скоро воевал бы против турков в Месопотамии. Но он задерживается в Японии, затем служит на КВЖД, и вот пересекает границу бывшей Российской империи.
Колчак возник на нешахматной доске Гражданской войны довольно поздно - он приехал в Омск в октябре 1918 года, и только в ноябре, после военного переворота (Виктор Шкловский писал, что он, крепкий человек, много видевший – упал в обморок, узнав об аресте Колчаком Уфимского совещания), он стал Верховным правителем. Кстати, именно тогда Колчак стал полным адмиралом. Арестован он в Иркутске в январе 1920 - так что был он управлял огромным куском земного шара чуть больше года.
На всех фотографиях Колчак похож на midianin.

Но ладно, фишка даже не в этом. Колчак, помимо рабо по гидрографии и военному делу, умудрился даже переводить Сунь-цзы. Правда, кинул это дело на середине.
У одного из биографов Колчака есть такой пассаж: "В старых районах Токио он заходил в антикварные лавки, рассматривал в них образцы холодного оружия. «Перед моими глазами, — писал он, — прошли десятки великолепных старых клинков, и надо было сделать большое усилие, чтобы удержаться от покупки...». И он всякий раз удерживался, потому что хотел только одного — купить клинок, изготовленный оружейниками Миочин. Однажды, где-то в предместье Токио, он зашёл в довольно убогую лавку. Хозяин по его просьбе принёс несколько старинных сабель и кинжалов в великолепных ножнах, покрытых лаком с бронзовыми украшениями. Колчак, однако, знал, что ножны — всегда позднейшего происхождения. Он в очередной раз отверг всё предложенное. Тогда старый японец, вновь сходив в кладовую, показал ещё один клинок — и посетитель сдался.
Нет, это не было произведение династии Миочин. Это был клинок Го-но-Иосихиро, одного из первоклассных мастеров своего времени — первой половины XIV века. Это оружие предназначалось не для торжественных церемоний и не для самоубийств. Это было оружие для боя, и кто знает, сколько войн оно повидало, сколько воинов сжимало его рукоять.
С тех пор Колчак, когда ему становилось особенно трудно, обычно по вечерам, садился к камину, выключал электричество, брал в руки клинок и начинал его рассматривать. При свете пляшущих языков пламени клинок как бы оживал, по его поверхности скользили тени, появлялись и исчезали какие-то едва различимые образы, потом всё тонуло в тумане и вновь всплывало. Словно и впрямь, как гласило японское предание, в оружии оставалась «часть живой души воина». Это успокаивало. Он ведь тоже воин, и, быть может, когда-нибудь и его тень будет скользить по матовой поверхности этого клинка, скрывающего в себе часть его вечно живой души
".

Ну, это - всё. Это вам не "Kill Bill" - это куда круче. Умри Тарантино - вот это харизма, вот это эстетика.
В Колчаке пересекаются мир и война, реальность и миф, история и её отражение спустя сто лет.
Удивительно, отчего он не стал настоящим мифом – то есть, персонажем, похожим на Чапаева. Ни один из высших руководителей Белого движения на эту должность не годится. (Унгерна бы я исключил из списка высших руководителей). Колчак – вот символ, что норовит оторваться от реальности – от собственной вспыльчивости, от неудач и непродуманных решений. И этот символ ещё спрятан.
Впрочем, не всякому завидна судьба стать посмертно героем фильма Тарантино.



Извините, если кого обидел