February 3rd, 2006

История про экзистенциализм и маленького человека.

Разговорившись о пасторе Шлаге, я понял, что самое время припомнить историю гибели одного немецкого учёного. Так и называлась статья, что я напечатал в большой гаете: "К пятидесятипятилетию со дня гибели немецого учёного. Нет, вообще-то она называлась "Памяти Плейшнера".
В городе Берне нет Цветочной улицы. Вот именно с этого надо начать. Это утверждение – ключевое для нашего повествования. А повествование это скорбное. Это всё-таки реквием. Реквием по маленькому человеку в очках. Или просто по маленькому человеку.
Между тем Плейшнер не просто самый трагический герой известного романа и фильма. Плейшнер – это маленький человек, один из нас. Несмотря на то, что на запрос «Плейшнер + трагедия» Сеть шесть лет назад давала весёлый ответ: «Искомая комбинация слов нигде не встречается».
106,94 КБ



Извините, если кого обидел

История про рождения героя (I)

Темно и загадочно происхождение нашего героя. Неизвестно даже когда он родился. Известна лишь дата смерти – 13 марта 1945 года.
Штирлиц имеет дело с младшим братом профессора. Но младший уже лежит в гробу, он покинувшая сцену фигура, фигура, сброшенная с доски – хотя он-то как раз и есть настоящий разведчик, соратник Штирлица.
Старший находится на периферии повествования. Известно, что он был проректором Кильского университета. При гитлеровском режиме он попал в концлагерь Дахау (превентивное заключение - здесь много недоговоренного). Ему было пятьдесят два, когда он вернулся из лагеря. Жена была на десять лет младше Она оставила его, и Плейшнер, не заезжая в Киль, отправился в Берлин. С помощью брата он устраивается в музей «Пергамон».
«Жена ушла от него вскоре после ареста - родственники настояли на этом: младший её брат получил назначение советником по экономическим вопросам в посольство рейха в Испании. Молодого человека считали перспективным, к нему благоволили и в МИДе, и в аппарате НСДАП, поэтому семейный совет поставил перед фрау Плейшнер дилемму: либо отмежеваться от врага государства, её мужа, либо, если ей дороже её эгоистические интересы, она будет подвергнута семейному суду, и все родственники публично, через прессу, объявят о полном с ней разрыве. Фрау Плейшнер была моложе профессора на десять лет - ей было сорок два. Она любила мужа - они вместе путешествовали по Африке и Азии, там профессор занимался раскопками, уезжая на лето в экспедиции с археологами из берлинского музея «Пергамон».
Она поначалу отказалась отмежеваться от мужа, и многие в её семейном клане - это были люди, связанные на протяжении последних ста лет с текстильной торговлей, - потребовали открытого с ней разрыва. Однако Франц фон Энс, младший брат фрау Плейшнер, отговорил родственников от этого публичного скандала. «Все равно, - объяснил он, - этим воспользуются наши враги. Зависть безмерна, и мне ещё этот скандал аукнется. Нет, лучше все сделать тихо и аккуратно». Он привел к фрау Плейшнер своего приятеля из клуба яхтсменов. Тридцатилетнего красавца звали Гетц. Над ним подшучивали: «Гетц не Берлихинген». Он был красив в такой же мере, как и глуп. Франц знал: он живет на содержании у стареющих женщин. Втроём они посидели в маленьком ресторане, и, наблюдая за тем, как вел себя Гетц, Франц фон Энс успокоился. Дурак-то он дурак, но партию свою отрабатывал точно, по установившимся штампам, а коль скоро штампы создались, надо было доводить их до совершенства».
Вот здесь мы прервём длинную цитату. Персонаж десятого плана делает именно то, что делает массовая культура – гонит обывателя в капкан.
Итак, «Гетц был молчалив, хмур и могуч. Раза два он рассказал смешные анекдоты. Потом сдержанно пригласил фрау Плейшнер потанцевать. Наблюдая за ними, Франц презрительно и самодовольно щурился: сестра тихо смеялась, а Гетц, прижимая её к себе все теснее и теснее, что-то шептал ей на ухо.
Через два дня Гетц переехал в квартиру профессора. Он пожил там неделю - до первой полицейской проверки. Фрау Плейшнер пришла к брату со слезами: «Верни мне его, это ужасно, что мы не вместе». Назавтра она подала прошение о разводе с мужем. Это сломило профессора; он полагал, что жена - его первый единомышленник. Мучаясь в лагере, он считал, что спасает этим её честность и её свободу мыслить так, как ей хочется.
Как-то ночью Гетц спросил её: «Тебе было с ним лучше?». Она в ответ тихо засмеялась и, обняв его, сказала: «Что ты, любимый... Он умел только хорошо говорить...»».
После освобождения Плейшнер, не заезжая в Киль, отправился в Берлин.

Извините, если кого обидел

История про рождения героя (II)

Брат, связанный со Штирлицем, помог ему устроиться в музей «Пергамон».
Плейшнер сидит в «Пергамоне», знаменитом музее, в отделе Древней Греции. Он разучился спорить, и жизнь его законсервировалась. Штирлиц назначал там встречи своим агентам, а потом вместе с профессором ходит по залам.
Плейшнер уже знает, что будет смотреть Штирлиц - «Мальчика, вынимающего занозу», Цезаря и античные маски. Но не знает он, что Штирлиц, вернувшись домой, в ванной, тренирует гримасы смеха, радости и гнева – подражая этим маскам.
Вот и вся история нашего героя, вплоть до момента, когда к нему придет давний знакомый штандартенфюрер СС Штирлиц.
Это будет грустная история.
Это история маленького человека в большой драке. Когда паны дерутся, у холопов часто не просто трещат чубы. Ими, холопами заваливают поля, и иногда даже не роя для них могилы. Маленький человек иногда хранит иллюзию, что ввязавшись в это броуновское движение движется по своим собственным законам.
Есть редкие случаи, когда маленький человек оказывается хитрым и изворотливым. Он обращает себе на пользу кровавую сутолоку истории. Он превращает силу обстоятельств в свою силу, и когда на улице начинается дождь, он идёт между струй.
Был такой советский политический деятель, которого не расстреляли ни в 1918, ни в 1937, который пережил нескольких вождей.
Но это иная история – история перерождения маленького человека в большого.
С Плейшнером история другая.
Мы воспринимаем маленького немецкого профессора не через книгу, а через фильм. Есть такое неприятное слово – «культовый». Фильм стал называться культовым, а Плейшнер стал героем анекдотов.
Он пример нечаянный, неосознанный. Это маленький испуганный человек, который начал играть в большую Игру.
И лицо Плейшнера становится мучнисто-белым, когда Штирлиц начинает говорить о том, что маньяк сидит в бункере и смотрит кино.
- Как только меня ударят плетью, я скажу всё, - говорит Плейшнер. И добавляет:
- Но вы можете положиться на меня во всём.
Надо сказать, что герои «Семнадцати мгновений весны», образуют замкнутое мифологическое пространство, связное и функциональное. Они похожи на героев Александра Милна, в сказочном лесу которого Винни-Пух, Пятачок, печальный ослик, Сова и Кролик, Тигра и семейство Кенги заполняют, кажется всё мыслимое пространство архетипов.
В «Семнадцати мгновениях», что проросли в народном сознании как самодостаточный миф, все персонажи архетипичны – Шелленберг как версия Мюллера, Мюллер как версия Шелленберга, радистка и Холтофф, чья главная функция – подставить голову, и среди них – Плейшнер как кажущаяся трагическая версия пастора Шлага.
И над всем этим кукловод Штирлиц, будто могущественный Кристофер Робин.
Плейшнер, разумеется, играет роль ослика Иа-Иа, но печального, бессловесного. Его, несущегося по военной реке, никто не спасёт. Все вокруг играют в «пустяки».


Извините, если кого обидел