January 7th, 2006

История про Александра Грина (V)

Фронтальное чтение Грина сначала наводит на мысль о неистребимой зависти в сердце многих персонажей. Полдюжины его героев объединяет злоба, а сквозным мотивом – засветить кирпичом в барское окно, изломать малинник, воткнуть нож в счастливую женщину…
Но этот мотив побеждает другой - мотив бегства. Это естественное для «ницшеанца» в России состояние – уйти, уплыть, улететь. Улевитировать.
Набоковский Пильграм из рассказа уже тридцатого года, что велел ящиков с алжирскими бабочками не трогать, а ящериц – кормить, чем-то похож на Шильдерова из рассказа Александра Грина года тринадцатого. Этот персонаж, мучимый средой («Дети мои, робкие и сварливые существа, жаловались друг на друга так часто, что…») всё-таки превратился из Петра в Диаса, оттого, что слишком долго разглядывал картинку под названием «горные пастухи в Андах».
Если медленно перелистывать страницы собрания сочинений, видно, как меняется толпа персонажей. Понемногу пыжиковы и глазуновы начинают замещаться на блемеров и тартов. Полностью блемеры и тарты побеждают к третьему тому. Вот они – суетятся и хлопочут. И все они - бойцы из отряда лейтенанта Глана.
Но текст всегда сложнее.
И любители и последователи Грина вычёрпывали из его книг мистические выдумки - как вычёрпывают маслины из банки. На дне тогда остаётся чёрная вода романтики.
На дне остаётся нечто серьёзное, совсем не весёлое. Даже сказку о сумасшедшем автомобиле использовали потом как отправную точку для кинематографического ужаса.
Всё не так, как в плоском мифе, готовом к носке – всё страшнее.
К примеру, восторженному поклоннику тяжело представить себе, что умение летать оказалось бы единственным умением героя «Блистающего мира». В остальном он бы был человеком скучным и желчным. Так оно, кстати, может и оказаться.
«Блистающий мир» вообще роман вопросов. Ангельское или демоническое в главном герое? (Замечено, как в романе кто-то начал летать сам собой – жди беды и стука козлиного копыта). Отчего погиб этот Ариэль, невнятный Супермен, если он погиб? Финал романа допускает двоякое толкование – то ли смерть пришла к летуну, то ли героиня в помрачении сгустила чужую смерть и своё избавления из воздуха.
Преследователи отчаялись и развели руками, потому как жизнь его удалась, и наступило счастье. Но мёртвое тело лежит на мостовой, появившись, как рояль из кустов. Или из-за туч.


Извините, если кого обидел

История про Александра Грина (VI)

Друду чужда только государственная власть - некоей другой он не чужд: «Он бродит по мастерским молодых пьяниц, внушая им или обольщая их пейзажами неведомых планет, насвистывает поэтам оратории и симфонии, тогда как жизнь трубит о неудобоваримой простоте; поддакивает изобретателям, тревожит сны и вмешивается в судьбу».
Герой что-то вроде камня, брошенного в пруд. У него и функция камня, сложность камня и стремительность камня. Камень, трикстер, Локи без спичек.
Именно «Блистательным миром», кстати, откликается сюжет «Жука в Муравейнике». Есть и другие параллели между Грином и Стругацкими - рассказы под одинаковыми названиями «Шесть спичек», хозяева гостиниц и несколько других сюжетов.
Вообще же недосказанность «Блистающего мира» почти петрониевская - куда делась другая героиня - Тави, с Друдом она или уже нет, каким образом Друд будоражит мировую общественность - вскользь об этом говорит персонаж, именующийся Руководитель, но ничего не разъяснено до конца.
При этом Грин, как фокусник вынимает откуда-то всё гармонизирующего и успокаивающего мужа Руны, будто ленясь добавить: «человека очень умного, законника, с крепким практическим смыслом, твердою волей и замечательным даром слова, - человека еще молодого, доброго и холодного как лед. Они живут в большом ладу друг с другом и доживутся, пожалуй, до счастья... пожалуй, до любви».
Тави - это просто персонаж «по ту сторону Друда», альтернатива Руне. С исчезновением Друда исчезает из книги и она. Тави натура абсолютно неглубокая, детская - это описывается с самого начала. Муж Руны - такая же альтернатива Друду «по ту сторону Руны», о нем сказаны два слова как будто нарочно для того, чтобы подчеркнуть его приземлённость. Грин всегда окружает своих героев парными женщинами-героинями. Героини симметричны друг другу, симметричны относительно мужчины - их всегда две: одна красива и умна, но неподходяща, другая простовата, но именно с ней и надлежит остаться. Такая же парность была у Майн-Рида. Блондинки у него шли парно с брюнетками. А Биче Сениэль в «Бегущей по волнам» есть инвариант Руны Бегуэм из «Блистающего мира», а Дэзи, конечно - Тави.
Причём герои Грина всегда выбирают синиц в руку - точно так же, как герой Майн-Рида выбирает квартеронку, а не её белую госпожу.
Кстати, лебединые героини одинаково говорят с чиновниками и простонародьем:
«Пропустите меня» - «Этот тон, выработанный столетиями, действовал всегда одинаково. Часть людей отскочила, а часть, изогнувшись, вытолкнута была раздавшейся массой, и девушка вошла в круг».
Кто это - Руна ли Бегуэм, Биче ли Сэниэль? Не важно.



Извините, если кого обидел