January 5th, 2006

История пр Александра Грина (I)

А расскажу-ка я ещё раз про Александра Грина.
Во-первых, потому, что я про него уже рассказывал, да всё это потерялось в лесу перемагниченных доменов.
Во-вторых, потому что всё меняется, в том числе и буквы сами собой меняют места.
В-третьих, потому что вспоминать дохлых и живых писателей полагается только в день юбилея, а это неверно. Их, как и другие события, нужно вспоминать просто так - без повода.

Александр Грин в русской литературе имеет судьбу, чем-то похожую на судьбу Маяковского. Его тоже насаждали как картошку. Только в случае с Маяковским это было высочайшее волеизъявление, а Грина насаждал вакуум романтики пятидесятых-шестидесятых годов. В каждом приморском городе вне зависимости от расположения был ресторан «Алые паруса» и кафе «Романтики». Сейчас, когда наблюдатель уже был свидетелем эпохи золотых цепей без кавычек, самое время перечитывать. Самые загадочные биографии – это те, о которых, кажется всё известно. Жизнь Грина – из таких. Всё не так, как на самом деле – эта каламбурная сентенция тут вполне применима.
Так вот, перед тем, как начать рассуждать, нужно торжественно произнести следующее: Грин очень хороший писатель.
Надо сказать, что я начал читать Александра Грина ощущая старый совет, выказанный Милорадом Павичем в «Пейзаже, нарисованном чаем». Там говорилось так:
«Добавим же немного дня в ночь, - повернул отец Лука разговор на шутку и долил воды в вино, однако свой стакан оставил пустым. - Всем, конечно, дозволено угощаться сколько желаете, - продолжил он словно бы в своё оправдание, - но мы здесь - наверное, вы обратили внимание - накладываем еду дважды и доливаем вино дважды. Никогда один раз и никогда - трижды. И книгу, если от неё ждешь чуда, следует читать дважды. Один раз следует прочитать в молодости, пока вы моложавее героев, второй раз - когда вошли в возраст и герои книги стали моложе вас».
Итак, первый раз я шелестел этими страницами в школе. Детство было плавным и спокойным - ничего не могло произойти – никакой Бам-Гран не бежал по московским улицам. Второй раз - сейчас, когда мои знакомцы накупили красных капроновых парусов к своим яхтам, а потом легли, прошитые пулями на порогах своих дворцов с золотыми цепями по охраняемому периметру.


Извините, если кого обидел

История пр Александра Грина (II)

Грина хорошо перечитывать с самого начала, с эсэровских рассказов.
Среди прочих, есть у него и рассказ о слепом свидании. Он сидит в тюрьме, она передаёт тайком записку, и вот они ждут встречи. Она некрасива, косолапит, он тоже не похож на революционного героя. И оба разочарованы. Это совсем другой стиль, из которого постепенно, от текста к тексту из рассказов вымываются Степановы и Петровы, давая место Риолям и Терреям.
Это превращение было так удивительно, что о Грине, поэтому ходил слух, что он украл у какого-то английского капитана сундук с рукописями, и год за годом печатал их, выдавая за свои. Про Грина так же рассказывали, что юность он провёл отшельником в лесу, охотясь с луком на зверушек.

Есть замечательный роман «о том же» - то есть, о захватывающем времени нечётких правил, о том, как набухают почки революции. Это роман «Виктор Вавич», который написал Борис Житков. Я оставляю в стороне блестящий слог романа Житкова, где городовой, усаживая пьяного на извозчика, бьёт его как подушку, уминая в сиденье. Где письмо несут в руке, как пойманную бабочку... Потому что это блестящий роман о русской революции, где все герои проживают чужие жизни - короткие и спутанные.
В русской революции было много загадок, многие знания о ней утеряны, в том числе знания о её стиле. Стиль русской революции был - стиль бомбы.
В одном английском романе герой говорил мимоходом о чужой смерти: в Италии его застрелили бы, в … - …, (следовало перечисление стран) а в России он погиб бы от бомбы.
(Я грешил на «Дом в Дюнах» Стивенсона, но сейчас проверил – там этого нет).[1] Если кто мне подскажет точную цитату и источник, я буду премного благодарен.




--------------------------------------------------------------------------------

[1] Хотя, для понимающих, вот чудесное окончание этой повести: «Еще немного, и рассказ мой будет окончен. Остается сказать, что через несколько лет Норсмор был убит, сражаясь под знаменами Гарибальди за освобождение Тироля».




Извините, если кого обидел

История про шпаги.

А вот никто не знает, где в Сети вывешен рассказ Честертона The Five of Swords?
На русском или ангийском языке - а то с ним подная загадка.
То он входит в THE MAN WHO KNEW TOO MUCH (1922) - то не входит.
Где взять-то?


Извините, если кого обидел

История пр Александра Грина (III)

Интересно и другое - откуда сам стиль бомбизма. Почему надо было кидать какие-то бомбы? Не проще было бы и в 1881, и в 1905 году использовать снайпера? Потому как тогдашние винтовки уже это позволяли, да и продавались свободно, что позволяло даже студентам лепить свинцовые бельма белкам. Для теракта не нужно высотное здание. Зачем?
Хороших мест полно - достаточно посмотреть на фотографии улиц вековой давности - сортир на сортире, забор на заборе - и это в самых приличных местах столиц. Практика и обучение могут быть прекрасными. Почему, если человек на сотне метров валит с ног лося, он не может завалить губернатора?

Контраргументы дешевизны бомб не убедительны. Не говоря уж о том, что «самопальное» производство ручных гранат приводило к тому, что на них больше подорвалось изготовителей. Технологии бомбоделания в провинции были абсолютно недоступны. Это примерно так же утверждать, что если я езжу по Москве на «Тойоте», то мне доступны японские автомобильные технологии. Половина революционных мемуаров посвящена перевозке адских машин, а также приезду «техника» из «Центра». Про пособников (или подрядчиков) есть чудесный рассказ опять же у Житкова - про то, как роют подземный ход для побега из тюрьмы.
Снайпер мог бы вписаться в эстетику романтизма - можно представить себе почти в интонации «позднего» Александра Грина тревожные слухи в обеих столицах - «Чёрный охотник вышел на тропу войны», «Кто он, «Чёрный охотник»?.. Пересуды, ставки на тотализаторе, дамы пишут надушенные послания в никуда, вельможи трепещут... Почти акунинский сюжет.
Но были и почти акунинско-гриновские персонажи, такие, например, как Савинков - человек весьма ангажированный.

Завалить Плеве из винта на крыльце - было бы несказанно проще. Что касается Халтурина, то его история, дворничество, десяток условно невинных солдат, разваленная лестница - и что самое забавное - переноска нескольких десятков килограмм взрывчатки на рабочее место в Зимнем дворец. Всё это свидетельствует не о конспирации, а о потере контроля над ситуацией со стороны Охранного отделения, из ошибок которого Советская власть сделала соответствующие выводы.
Одним словом, взрыв чиновника более громкое, во всех смыслах, событие. У него, как сейчас бы сказали, особый PR. То есть, именно то, что описывает Грин в конце рассказе «Марат», «когда на следующий день вылетели сотни оконных стекол и город зашумел, как пчелиный улей».


Извините, если кого обидел.