December 5th, 2005

История про сны Березина № 190

Я еду на крохотном иностранном поезде – внутренность вагона игрушечная, и кажется, что едешь будто на трамвае. Кажется, там в ряду только три сиденья – два с одной стороны прохода, и одно – с другой. Но вот игрушечный поезд останавливается на станции, где нет ничего – только настилы между рельсами.
Рядом течёт мутная белая река, да и пространство между путями засыпано белым известняком и белой пылью.
Вместе со мной едет русский генерал, несколько бессмысленных супружеских пар, старухи в круглых шляпках.
Они выгружаются из вагонов, и я понимаю, что это туристический вояж – сейчас нас всех погрузят на баржу и отвезут по реке выше по течению в лагерь.
Так и выходит, да только я обнаруживаю неладное.
Конечно, я понимаю, что дело происходит в другой стране и туристам требуется охрана – но эта охрана больше похожа на конвой.
Потом я замечаю, что все, местные жители, кого я вижу и охрана, и туристические служащие, едят какие-то белые таблетки – крохотные, из крохотных же коробочек. Тогда я и начинаю сплавлять в канализационное плавание почти всю пищу, что мне выдают.
Надо как-то вырваться из этого места, но городок, где мы живём – сплошное Макондо. И долго избегать белых таблеток уже не получится – мне их уже открыто предлагают, как витамины.
Ха! Витамины! Так я и поверил.
Но по реке мне не сбежать. Я решаю пройти через джунгли к железной дороге – да не к игрушечной, а к другой, вполне настоящей. Для этого я посвящаю в свой план генерала – на него белые таблетки не подействовали (видимо генерал был насквозь проспиртован).
Н он отчего-то решил взять с собой какую-то старуху – даму пожилую, но крепкую. Видимо, генерал закрутил с ней роман. Что знают двое, то знает и свинья. Беглецов оказывается довольно много. И вскоре я понимаю, что сейчас нас отловят.
Приходится бежать спешно – впереди целой толпы таблеточных кроликов.
Я бреду через какие-то лопухи. Со мной остаётся только генерал, вооружённый отбитой у охраны американской автоматической винтовкой.
Вот и дорога, по которой (ну, разумеется!) едет товарный поезд.
Тут генерал явно не успевает – я уже на платформе со щебнем, а он ковыляет вдали. Тут я пугаюсь – он, догадавшись, что не успеет, поднимает винтовку. Сейчас, думаю, с криком «Так не доставайся же ты никому»! - пульнёт в меня. Но генерал, подумав, стреляет в воздух, матерится и скрывается в лопухах.

Извините, если кого обидел

История про перемену.

Многие люди стали повторять сегодня слова "ужасный год". Между тем, для нефилологических людей этот год вовсе не ужасен - шаг вправо - шаг влево, никто не знает имён, что повторяют сейчас со скорбью. Это год перемен именно в филологии, а не в литературе.
Мне же всё это напоминает перемену в университете - были у нас дубовые скамьи и аудитории, обшитые морёным дубом. И вот кончалась лекция, одновременно хлопали двери, поспешали по коридорам лекторы в пиджаках, обсыпанных мелом. Лекторы выходят первыми - и вот они ушли, ушли разом, а кто-то вовсе не заметил, оттого что спал на верхнем ярусе, кто-то только привстаёт с сиденья (оно гулко хлопает), кто-то собирает студенческий мусор с парты (карандаш падает вниз, а ластик прыгает по ступеням).
И совершенно непонятно - это перемена, перерыв между парами, или просто кончились занятия. Навсегда.


Извините, если кого обидел