March 8th, 2005

История к Женскому дню.

- Ну... - замялся Незнайка. - Просто ты, наверно, влюбилась в меня - вот и все.
- Что? Я? Влюбилась?! - вспыхнула Кнопочка.
- Ну да, а что тут такого? - развел Незнайка руками.
- Как - что такого? Ах, ты... Ах, ты... - От негодования Кнопочка не могла продолжать и молча затрясла у Незнайки перед носом крепко сжатыми кулачками. - Между нами все теперь кончено! Всё-всё! Так и знай!
Она повернулась и пошла прочь. Потом остановилась и, гордо взглянув на Незнайку, сказала:
- Видеть не могу твою глупую, ухмыляющуюся физиономию, вот!
После этого она окончательно удалилась. Незнайка пожал плечами.
- Ишь ты, какая штука вышла! А что я сказал такого? - смущённо пробормотал он и тоже пошёл домой

Без комментариев.

История про путешествие лилипута.

Незнайка – это советский Гулливер ростом не выше травы, тише воды в огуречной реке. Три раза он пускается в странствие и видит разные страны. Он летит в плетёной корзине, бьётся горохом о стенки внутри космического корабля, пылит по дороге между экономическими формациями - куда бы он ни попал, ничто не будет огромнее его прежнего мира. Это лилипут, пустившийся в странствие не ради выгоды, а ради любопытства.
Но главное, что живёт внутри гулливера-коротышки, это любовь к Родине. Всякий коротышка любит свою Родину, какой бы касторки не прописывали бы её доктора, и как бы не кормили мороженым в чужих городах. Он возвращается всегда, даже если его заставят вечно пилить подосиновики двуручной пилой. Даже бессмысленный обжора Пончик, успешный Санчо-Панса лунного путешествия, чувствует как при отъезде деревенеет язык, а голова становится похожа на пустое ведро. Пончик вспоминает слова песни, что слышал когда-то: "Прощай, любимая береза! Прощай, дорогая сосна!" и от этих слов ему становится как-то обидно и грустно до слез.
- Прощай, любимая береза! Вот тебе и весь сказ! – вот что бормочет Пончик, улетая на Луну.
Что уж говорить о Незнайке, который готовится умереть без берёз ростом с гору и сосен, теряющихся в небесах. Настоящие истории всегда развиваются таким образом – сначала они забавны, как пускающие пузыри младенцы, а потом приходит время умирать. Вот Незнайку вносят по трапу космической ракеты, на античную сцену, и его дыхание перехватывает, когда он видит небо с белыми облаками и солнце в вышине. «Свежий воздух опьянил его. Все поплыло у него перед глазами: и зеленый луг с пестревшими среди изумрудной травы желтенькими одуванчиками, беленькими ромашками и синими колокольчиками, и деревья с трепещущими на ветру листочками, и синевшая вдали серебристая гладь реки. Увидев, что Винтик и Шпунтик уже ступили на землю. Незнайка страшно заволновался.
- И меня поставьте! - закричал он. - Поставьте меня на землю!
Винтик и Шпунтик осторожно опустили Незнайку ногами на землю.
- А теперь ведите меня! Ведите! - кричал Незнайка.
Винтик и Шпунтик потихоньку повели его, бережно поддерживая под руки.
- А теперь пустите меня! Пустите! Я сам!
Видя, что Винтик и Шпунтик боятся отпустить его. Незнайка принялся вырываться из рук и даже пытался ударить Шпунтика. Винтик и Шпунтик отпустили его. Незнайка сделал несколько неуверенных шагов, но тут же рухнул на колени и, упав лицом вниз, принялся целовать землю. Шляпа слетела с его головы. Из глаз покатились слезы. И он прошептал:
- Земля моя, матушка! Никогда не забуду тебя!
Красное солнышко ласково пригревало его своими лучами, свежий ветерок шевелил его волосы, словно гладил его по головке. И Незнайке казалось, будто какое-то огромное-преогромное чувство переполняет его грудь. Он не знал, как называется это чувство, но знал, что оно хорошее и что лучше его на свете нет. Он прижимался грудью к земле, словно к родному, близкому существу, и чувствовал, как силы снова возвращаются к нему и болезнь его пропадает сама собой.
Наконец он выплакал все слезы, которые у него были, и встал с земли. И весело засмеялся, увидев друзей-коротышек, которые радостно приветствовали родную Землю".
Героя хорошо покинуть в тот момент, когда он стоит, будто поражённый громом, погружённый сердцем в бурю ощущений, то есть - в какую-нибудь важную для него минуту. Поскольку мы долго бродили вместе с Незнайкой по разными мирам, время поздравить друг-друга с берегом – тем, на который сходит бледный от качки хоббит, спрыгивает угрюмый Гулливер, разочаровавшийся в йеху, выводит за руку своего календарного друга Робинзон Крузое. Там светятся через лужайку два окна, кто-то расчёсывает волосы, движутся тени одуванчиков над домом, лужа продолговата и позволяет коротышке неделю вспоминать о летнем дожде, ночь после странствия предназначена для того, чтобы бражничать