February 24th, 2005

История про сны Березина № 159.

Показали сон про убийцу художников. Сначала мне со стороны показали галериста, что ведёт переговоры с каким-то негром, подписывает контракт с ним исчезающей ручкой. Я очень хорошо вижу эту ручку – тонкую, синюю.
Негра, который на самом деле является восходящей звездой этнической живописи, убивают вместе с женой. Жена что-то заподозрила, и вот с ними происходит катастрофа на хайвэе. Но это – последняя смерть, кольцо вокруг убийцы сжимается.
Оказывается, что галерист торговал национальной живописью, взвинчивал цену и убивал автора.
Какого хуя – непонятно. Наверное, чтобы украсть работы и подделать завещание.
Полицейские находят чёрные резиновые половики в его доме, и догадываются обо всём. Что остальные художники нашли мученическую смерть в подвале.
И вот галерист стоит в свете полицейских фонарей на ступенях лестницы в подвал. Он заспанный, в широких трусах – толстый и бородатый.

История про сны Березина № 160.

Я хочу купить что-то в универмаге «Перекрёсток». Я смотрю в Сети список продающихся товаров, но оказывается, что единственное место, где это можно купить – в каком-то подмосковном городе. Там тоже есть магазин «Перекрёсток», и я отправляюсь туда. Приходится ехать на электричке несколько часов, что удивительно долго, но во сне я не в силах бороться с этой географией.
Я никак не могу понять, скоро ли выходить – потому что окончательно запутался в остановках.
По трансляции их объявляет на ломаном русском языке итальянец-машинист. Иногда он переходит и вовсе на родной язык, что усиливает неразбериху.
Наконец, я наугад выскакиваю из поезда. Передо мной станция со странным названием «Второе дыхание». Медленно поднимаясь от платформы в город по высокому пригорку, я, удивлённый, останавливаюсь. Между кирпичными многоэтажками чётко видна вывеска нужного мне магазина.

История про сны Березина №161.

А вот короткий и стремительный сон, быстрый как порыв ветра – несмотря на его детективный сюжет. В этом сне главным злодеем был человек, который много лет совершал изощрённые убийства.
Но он был разоблачён маленьким мальчиком. Мальчик угадал в нём странную фобию – убийца не мог находиться в комнате с плюшевыми игрушками.
Она-то и навела сыщиков на убийцу.

История про сны Березина № 162.

Приснились загадочные оружейники. Они сидели на кухне, превращённой в мастерскую. По крайней мере, на бежевой стене там висело деревянное ложе от снайперской винтовки – длинное, с овальной дыркой посередине.
Оружейники были без лиц и спорили о прогрессе стрелкового оружия.
Магическим вольдемортовским именем у них в устах было имя конструктора Калашникова.
- Он нанёс стране чудовищный вред. Его авторитет используют как окончательный аргумент в своих спорах работники ВПК, - говорит один, сидящий у окна.
- Калашников сконцентрировал в своих руках очень большую власть, но мы не уверены, что он может ей распорядится. Он человек необразованный, хоть и талантливый – возможно он уже загубил прогресс русского стрелкового оружия, – отзывается другой.
Они похожи на каких-то древних магов, которые бессильны перед новым Сауроном, и только пытаются понять, можно ли ещё спасти что-нибудь.

Фу, надоело. Пошёл спать.


-

История про сны Березина № 163.

Это очень тяжёлый сон, полный натурализма и подробностей. Каждая из них не страшна, но все они вместе образуют мрачную трясину.
Я живу на даче у приятелей – дача эта состоит как бы из двух частей – небольшой, пригодной для жилья, и огромного дома, который построен метрах в ста от неё через поле. В этом доме незавершён ремонт, но мои приятели люди богатые и могут позволить себе не въезжать туда. Я поутру отправляюсь смотреть новый дом, хотя он не нов, а некоторым образом перестроен.
Там повсюду лежат стружки, комнаты пусты и огромны. Вдруг я понимаю, что дом продали потому, что в нём произошла смерть Аллы Пугачёвой. Причём Алла Пугачёва умерла там при очень странных обстоятельствах – но, чтобы не будоражить общественное мнение, расследованием вовсе не занимались.
Я хожу по комнатам, и внезапно меня хватает за руку человек, повадками напоминающий королевского шута. На самом деле он – могущественный колдун. Колдун заводит меня в другое крыло дома, и оказывается. Что современный коттедж пристроен к дряхлой дворянской усадьбе. Стены в этой комнате затянуты грязным тёмно-зелёным штофом, лепнина кое-где отбита, паркетный пол местами выломан. Колдуну нужен человек, который нажмёт какой-то завиток на этой лепнине. (Тут налицо что-то вроде зачина к сказке «Огниво»). Я нажимаю на завиток, и кусок стены переезжает через всю комнату к противоположному краю – колдун сразу же забирается в пыльную нишу и хватает записную книжку – небольшую, но пухлую.
Тут же он опрометью выбегает из комнаты и скрывается из моего сна навсегда.
Я от нечего делать, начинаю осматриваться, и на одном из шкафов вижу спортивную сумку – от чего-то я знаю, что там вещи покойной Аллы Пугачёвой. Сумка набита очень странными вещами – там вперемешку лежат пожелтевшие бумаги, драгоценности и деньги. Деньги очень странные – розово-красная пачка неизвестных купюр большого формата, драгоценностей очень мало – я пытаюсь сейчас вспомнить, было ли там какое-нибудь ожерелье, но не помню. Так или иначе, все драгоценности мужские – несколько табакерок и довольно много старинных орденов – св. Духа, крест Андрея Первозванного, что-то ещё, и ещё одна круглая звезда величиной с блюдце.
Из бумаг я узнаю, что никакой Аллы Пугачёвой на самом деле не было, это загадочный дух неудачно переменил оболочку. Это был мужской дух, вернее человек, который наелся какого-то макрополуса, жил долго, но последние полвека в теле Пугачёвой – но колдуны и маги обложили его, и вытрясли вон.
Я забираю сумку и выхожу.
Я снова в новом доме, и откуда-то отчётливо знаю, что нахожусь теперь в Краснодарском крае. Мне предстоит прожить несколько дней в этой комнате, по-прежнему засыпанной стружкой, но теперь уставленной кроватями с панцирными сетками. Ещё в комнате живут невнятный мужчина и девушка.
Остальные кровати свободны, но они почему-то подводят меня к одной, и тычут пальцами. По их словам, именно здесь умерла Алла Пугачёва. На сетке лежит старый матрас в подозрительных пятнах. Он с классическими синими и красными полосами, с фестончиками – в общем, всё как в советской гостинице или пионерском лагере моего детства.
Мои соседи подозрительно смотрят на меня. Им, очевидно, известно, что я знаю больше, чем говорю – но пока ни он, ни она, ни о чём не догадались.
Я решаю валить в Москву, путая следы – сажусь на поезд, еду долго, но соскакиваю в Царицыно, падая прямо на палатки радиорынка. Сумка в моих руках странным образом увеличилась вдвое.
И тут я просыпаюсь.