February 3rd, 2005

История про писателя Геворкяна.

…Но это ещё ладно - я видел писателя Геворкяна. Про него часто говорили, да только никто его не видел. Вот никто уже не помнит, но писатель Геворкян судился с библиотекарем Мошковым. Причём и у того и у другого были защитники, и послушаешь защитников одного – выходит прав этот, а других защитников послушаешь – тот прав. Но, поскольку у Мошкова защитников было больше, они стали учить Геворкяна уму-разуму, срать у него на лестнице, писать короткое русское слово на капоте автомобиля и злобно дышали в телефонную трубку. Но это был не мой метод. Я вообще не понимал, что к чему, и на вопрос: "С кем вы мастера культуры?" - только мычал зажав пупырчатый огурец в зубах.
Меня всё-таки мучило любопытство, и я решил спросить писателя Геворкяна, зачем ему это всё нужно. Мне, правда, было неловко, оттого, что никаких его книг не читал, а действовал так, из личного интереса.
Писатель Геворкян посмотрел на меня печально и сказал:
- Ты действительно хочешь знать эту Страшную Тайну? Потому ведь, когда ты её узнаешь, то жизнь твоя повернётся криво, отвернуться от тебя друзья и дворники будут плевать тебе в спину.
Но я храбрился и подзуживал. Я хотел Страшной Тайны, которая объясняет всё, а плевков в спину я не боялся, потому как дворника в последний раз видел в детстве – да и то, когда зафигачил скалкой в соседское окно.
Тогда писатель Геворкян взял меня под руку и стал прогуливаться по коридору. Он шептал в ухо объясняющие слова, и от них меня охватывал ужас. Там где мы проходили, иней выступал на стенах, жухли и облетали пластмассовые фикусы в холлах, и с глухим яблочным стуком падали лифты в своих шахтах.
Потом писатель Геворкян исчез, а я остался стоять в темноте. Внезапно из темноты высунулась рука и схватила меня за рукав, это был переводчик Баканов, что живёт на соседней со мной улице. Я-то сначала не обратил внимания на его глаза, всё-таки сосед, давно знакомы – а стоило бы. Потому что глаза у переводчика Баканова были пустые-пустые, а рука цепкая-цепкая.
- Сейчас я тебя с замечательным человеком познакомлю, - бормотал он, глядя в сторону.
И, наконец, втолкнул меня в странное зарешёченное помещение, где сидели другие переводчики. Там их было много, этих переводчиков – разве только переводчика Харписова с женой не было. Но только потому, что они в этот момент реквизировали ценный фотографический аппарат. Кстати, переводчики приезжали на эту сходку особенные. Впрочем, нет – переводчики меня интересовали мало, но вот переводчицы… Их было много, и они совсем не напоминали сизых упырей-писателей. Улыбка молодости играла ина их лицах, груди их были остры и высоки, фигуры стройны, пахло от них туманами, но не теми туманами, что вы можете нюхать чуть восточнее Капотни, а альпийской свежестью, которую так неумело подделывают в стиральных порошках.
Смотрели переводчицы как-бы сквозь тебя – потому что ты для них был химерой и чёрт знает чем, и подует ветер чуть сильнее, полетишь ты кверх тормашками с британцами и гамадрилами, а на месте останется вся привычная переводчицам жизнь – квартира на Тверской, чёрная машина, похожая на мобильный телефон, то есть, плоская до омерзения, камин вместе с дачей и сто человек охраны, которых нанял поклонник переводчицы. Но про него я рассказывать не буду, чтобы не стало совсем уж обидно.
Итак, переводчик Баканов втолкнул меня в странное пространство и поставил, как куст перед травой.
- Здравствуй, - сказал он кому-то – Здравствуй, великая переводчица Доброхотова-Майкова, смотри кого я тебе принёс. Это тот самый, что неодобрительно отозвался о твоём «Криптономиконе». Что с ним сделаем?
Тут я боковым зрением увидел, как прекрасные переводчицы медленно сжимают кольцо. Понял я, что пало на меня проклятие писателя Геворкяна, но поздно было. Хотел я притвориться, что никакой Страшной Тайны уже не помню, Геворкяна не знаю, а в библиотеке последний раз читал только Буратино - да всё без толку.

История про складной телефон.

Я уже рассказывал про рекламу стоматологов, рассказывал и о рекламе одеколона "Ультиматум". Теперь я расскажу о складном телефоне.
Это страшная реклама - и уже несколько человек заметили её эсхатологический ужас. Но теперь, когда помер lj.crossroads очень сложно стало найти единомышленников, и вообще всех тех, что всё успел сделать раньше тебя.
Поэтому я заранее прошу у всех уже ужаснувшихся здравомыслящих людей прощения. Но человечество всё равно предупредить надо.

Итак, в моём телевизоре есть одна реклама, так уж просто святых выноси. Один чародей-волшебник пригласил к себе – нет, не ученика… а красивую девушку. Да, были времена, когда чародеи-волшебники делали это со своими учениками, но этот оказался не из таковских.
Все истории про чародеев и учеников построены на пропаганде техники безопасности – что не надо без нужды ничего трогать. Но девушек приглашают домой как раз для другого – чтобы они трогали. И даже советуют им, как это лучше делать: сопят и выкрикивают – выше там или ниже.
Но этот чародей-волшебник куда-то отлучился и девушка тут же начала всё трогать, и нажала-таки такую специальную кнопку. Лучше бы она этого не делала, потому что всё вокруг неё вдруг начало складываться и исчезать – телевизор пополам сложился, какие-то предметы на столе, сам стол исчез, занавески скрутились, раздельный санузел снова превратился в совмещённый, а потом и вовсе пропал.
Изрядно охуевшая девушка высунула голову в коридор – а там та же история. Половик сам собой складывается, двери вычитаются из пространства – и вот она уже стоит одна, среди пустого белого тумана, а в руках у неё складной телефон. Потому что, какой дурак ни нажал специальную кнопку, и какая бы дура до неё ни дотронулась, у них у всех, как и у нас с вами, есть право на последний звонок.
- Ну, привет, – сказало девушке Верховное существо, и девушка на всякий случай улыбнулась.
Хочется только надеяться, что этот Пиздец был персональным, и кроме девушки никто к Верховному существу не отправился. Ну, разве что чародей-волшебник, если его расплющило складными стенами в туалете. Но он, в конце концов, сам виноват.
Мог бы и с умной познакомиться.