January 5th, 2005

История про "записки и выписки".

Простудился. В результате медленно читал "Записки и выписки" - обнаружил, во-первых, что они похожи на Живой Журнал, а во-вторых, что мне чрезвычайно не хватает к ним поисковой системы.

Извините, если кого обидел.

История про Чуковского (I)

В некоторой связи с "Выписками..." я раскрыл Чуковского и принялся читать его дневник. Понятное дело, когда всем и всюду мерещатся Живые Журналы - образцовые, ухудшенные и улучшенные, дневник Чуковского, разумеется подходит под эту категорию.
Например, в своём дневнике за 1968 год, от второго января, Корней Чуковский пишет о Глоцере: «Очень помогает Владимир Осипович, – идеальный секретарь, поразительный человек, всегда служащий чужим интересам и притом вполне бескорыстно. Вообще два самых бескорыстных человека в моём нынешнем быту – Клара и Глоцер. Но Клара немножко себе на уме – в хорошем смысле этого слова – а он бескорыстен самоотверженно и простодушно. И оба они – евреи, т. е. люди наиболее предрасположенные к бескорыстию. (См. у Чехова Соломон в «Степи» <…>». Дело в том, что он везде поспел - фактически он был литературным секретарём у нескольких знаменитостей, проходит он по ведомству педагогике, истории диссидентского движения, обериутов, литературной этике и ещё много чего другого».

Извините, если кого обидел.

История про Чуковского (II)

Надо сказать, что к Чуковскому я отношусь в общем-то очень хорошо. Возникает, правда, несколько вопросов. Первый из них - как и почему Чуковский стал детским писателем. Да он написал два стихотворения как бы для детей в двадцатые годы, а потом - книгу домашних стихотворений для своей дочери. Это очень печальная история - дочь девочкой умерла, стихи остались, и миллионы детей веселились их перечитывая.
Но это была вполне домашняя книга.
Наконец, он перевёл "Доктора Айболита" - вполне мифологический сюжет Хью Лофтинга. Авторизованные переводы англосаксонской литературы для детей вообще очень интересное явление - Волков с "Волшебником изумрудного города", Заходер со своим прожорливым медведем-поэтом, несколько особняком стоящий Алексей Толстой с человеком-поленом - всё это требует до сих пор хорошей обобщающей работы. Скажем, отчего не переблатыкали Мэри Поппинс, отчего ускользнула от авторизаторов Алиса... Тьфу, Алиса-то как раз не ускользнула.
Но, так или иначе история с превращением Чуковского в человека, отвечающего за детскую литературу мне не ясна.
Суровый Айболит прижёг старые занятия как пузырьки ветряной оспы. Он вылечил общественный образ Чуковского и от Некрасова, и от Уитмена. Мало кто помнит очень интересные критические статьи Чуковского - потому что всё это победили Бибигон, до зубов вооружённый комарик и чудовище с краном вместо носа.
Собственно, второй вопрос – это история с диссидентами, и то, что нынче называется борьбой за свободу слова.


Извините, если кого обидел.