January 4th, 2005

История про Суворова.

Принялся читать суворовскую "Науку побеждать". И понял, что вот она – главная книга. Потому что «Наука побеждать» - хорошие слова. И потому что Суворов в нашей военной истории что-то вроде Пушкина. У него правильный мифологический образ – маленький, с седым клоком волос, и всех пошинковал в капусту. И даже французы, те, что в горящей Москве, его с уважением вспоминают.
Кстати, из русских в Швейцарии Суворова больше прочих знают - потому как помнял, как с одной стороны подвалил Суворов, с другой - французы, подрались, а потом всё убрались восвояси. А швейцары в итоги стали сами по себе и ну варить шоколад и крутить отвёртками в часах.
Моя "Наука побеждать" была издана небольшим форматом, будто Устав и Программа КПСС, которые издавались так в моей прошлой жизни. Причём она вышла в серии «Карманный оракул». От чтения обложки остаётся вполне постмодернистское впечатление: ««Карманный оракул». А.В.Суворов. Наука побеждать. Мысли. Афоризмы. Анекдоты». Представьте Суворова, сочиняющего анекдоты. Анекдоты, понятное дело, про него сочиняли другие люди.
Помимо жизнеописания генерал-фельдмаршала и генералиссимуса составленного С.Р.Мировым, «Снегиря» Державина и пыляевского «Дня генералиссимуса Суворова» есть и сам Александр Васильевич письма к дочери и, собственно, «Наука побеждать».
Составитель – это кажется тот самый, к сожалению неизвестный мне С.Р.Миров, что издал своё «Жизнеописание» ровно сто лет назад, (а, может, кто другой, не назвавшийся, потому что из текста это непонятно) пишет о Суворове так: «На взлёте своей карьеры Суворов написал, что происходит из шведского дворянского рода. Почти два столетия люди это повторяли и только недавно выяснилось, что его предки были выходцами из новгородских земель, так что Суворов был настоящий «природный русак».
Россия – родина суворовых.
На афоризм генералиссимуса «Я как раб умираю за Отечество и как космополит – за свет» есть сноска не то современного, не то столетней давности комментатора: «Слово «космополит» в то время употреблялось в ином смысле – «человек высокой гражданственности».
Вообще, есть в лозунгах Суворова что-то напоминающее мантры – наверное, непостижимость. Почему пуля – дура, а штык – молодец? Не дают ответа.
Но я узнал из этой книги ещё одно, интересное обстоятельство – там упоминается «Главное правило Суворова: Торопиться делать добро». Обычно это фразу соединяют с врачом-подвижником Гаазом, человеком несколько противоположной военному искусству профессии. Интересно, где она вообще в такой форме упоминается. Ведь даже генерал Шаманов в одном своём интервью говорил: «торопитесь сеять добро, а то посевная закончится». Но это, правда, он не к Суворову отсылал, а к Некрасову. У Даля эта фраза есть. Впрочем, ещё в Дхаммападде говорится: «Пусть он торопится творить добро; Ибо ум того, кто не спешит делать добро, находит удовольствие в зле».
Итак, про Суворова в предисловии сказано: «Может лучше взять в пример его жизнь, как он сам советовал брать пример с великих мужей древности, и пойти за ним. Любить Бога, а значит, бороться со злом и неправдой, как это делал Суворов. Любить своё Отечество, как любил его Суворов, в любой миг готовый отдать жизнь свою для его блага. Подражать Суворову в любви к людям, его ненависти к войне, его умению воевать, его жажде к деятельности, его тяге к творчеству... Во всём, за что брался Суворов, виден его гений: гениальный полководец, талантливый писатель, блистательный поэт… Личность! Человек! Ангел!".
Читаешь, и сердце начнёт биться в такт с сердцем Героя и ваш взор увидит иные дали, ваши уста начнут как заклинание: «торопитесь делать добро», и тогда о вас скажут то, что сказал Ростопчин Суворову: «Государь произвёл вас в генералиссимусы и изволил сказать: «Это много для другого, а ему мало. Ему быть Ангелом».
Помилуй Бог, лучше не скажешь!
А книга очень правильная, карманная, будто издание военного устава.

Извините, если кого обидел.

История про Суворова - ещё одна.

Внимательно читая вполне агиографическое жизнеописание Суворова постепенно приходишь в изумление - давно привыкнув к образу чудаковатого победителя всех и вся, до конца не понимаешь насколько он чудаковат. Его ранние подъёмы и скромность в еде создают ему репутацию аскета, а не чудака. Не говоря уж о методах лазаретного лечения, которые донельзя просты - "Здоровому - воздух, еда, питьё. Больному ж - воздух, питьё!". Чудаковатый старик склоняется к раненным и больным, бормоча - ничего не ешь, до двенадцати дней в горячке крепись, а пей солдатский квасок. Современного циника так и тянет продолжить эти поучения цитатой: "Были герои, которые стойко перенесли все пять ступеней пыток и добились того, что их отвезли в простых гробах на военное кладбище. Но попадались и малодушные, которые, лишь только дело доходило до клистира, заявляли, что они здоровы и ни о чем другом не мечтают, как с ближайшим маршевым батальоном отправиться в окопы". Известно, правда, что сам Суворов страдал несварением желудка, много и истово постился.
Несмотря на раннее пробуждение, в обыкновенные дни спал три часа после обеда, любил жидовскую щуку, да, впрочем, и прочую снедь. Любил мазаться помадой и прыскаться духами. Табаку не курил, а нюхал.
Но всё это никак не отнесёшь к особенностям - к особенностям его причисляется другое. Сон его был суетлив и беспокоен - часто спал навзничь и кричал во сне. Чурался часов и чуть что кричал петухом, сам управляя временем. Ненавидел зеркала - в отведённых квартирах их спешно закрывали простынями. "Если же случалось ему увидеть незакрытое зеркало, то тотчас отвернется и во всю прыть поскачет мимо, чтобы не увидеть себя". Удивительно, до какой степени Суворов не любил своих портретов - он кажется дублем из известного романа Стругацких. Курфюрст Саксонский упросил списать с него портрет для Дрезденской галереи: "Он прислал к нему известного живописца Миллера. Суворов очаровал его своими разговорами. "Ваша кисть, - сказал он ему, - изобразит черты лица моего: они видимы, но внутренний человек во мне скрыт. Я должен сказать вам, что лил кровь ручьями. Трепещу, но люблю моего ближнего. В жизнь мою никого не сделал я несчастным, не подписал ни одного смертного приговора, не раздавил моею рукою ни одного насекомого, бывал мал, бывал велик!". При этих словах он вскочил на стул, спрыгнул со стула и прибавил: "В приливе и отливе счастья, уповая на Бога, бывал я неподвижен так, как теперь". Он сел на стул. "Вдохновитесь гением и начинайте" - сказал он Миллеру". Не хватало только, чтобы Генералиссимус прогарцевал вокруг живописца на деревянном коне под музыку, что называется "Танец с саблями".


Извините, если кого обидел.