October 29th, 2004

История про изменение объёмов.

Я думал сегодня вести беззаботную светскую жизнь. Дело в том, что я довольно долго (по моим меркам) писал статью о Валерии Брюсове, «Огненном Ангеле» и прочем безобразии Серебряного века, дописал и решил выйти в люди. Сделал несколько шагов…
Но не тут-то было. Выяснилось вдруг, что у заказчиков статьи о Брюсове изменилась концепция и её объём нужно увеличить втрое. Что я только что с Божьей помощью и сделал. При этом, шарясь в дневниках давно умерших людей я вдруг сформулировал следующее, важное для себя наблюдение.
Вступая в мир литературы, человек будто подписывает невидимый договор с копытным и крылатым чёртом-пегасом.
И по этому договору все события его личной жизни становятся общественным достоянием. Жёны и любовницы - всё подлежит общественному рассмотрению, вполне вменяемые люди разглядывают истлевшие простыни с ультрафиолетовыми фонариками, как те забавные подростки на канале МТv, что выбирают себе партнёра для свидания по внешнему виду его комнаты. И смерть не даёт спасения от этого подглядывания – сюжеты любовных отношений более известны, чем сюжеты произведений. А Блок-то с Менделеевой, а Есенин, а Маяковский втроём, а уж Зиновьеву-то Аннибал, всякий анибал.
И ничего с эти не поделаешь. Видели этот красный флаг над городом? То-то.
Отчего-то личная жизнь учёных-естественников публике практически не интересна. Половая функция академика Павлова стали бы обсуждать только в том случае, если бы он трахал своих несчастных собак.
А писатели - другое дело. Раскрытие их полишинелевских секретов, страусиная прайвиси, похожая на дом без одной стены - всё летит в топку. Назвался груздем - лезь туда же. Нечего бояться, нормально.
Профессия такая.


Извините, если кого обидел.

История про специального корреспондента.

Многим вот нравится новый акунинский роман. Я вот не отношу себя к их чиcлу - правда, у меня электронная версия, и, может, я не всё ещё прочитал. (А r_l говорит, что в пресс-тираже не единый том, а два). Вообще - это проблема всех современных писателей, кстати. Когда они после большой паузы в работе возвращаются в общество, то новая книга кажется бледным оттиском старых.
То есть каждая следующая книга должна быть на порядок лучше предыдущих.
Понятно, что фандоринско-эрастовский цикл закрыт, и Пелагея растворилась в нетях. Отого приходится отдуваться баронету. Специальный корреспондент-то - это роман о его потомке, который живёт в современной России. А старый Фандорин появляется там только в эпизоде с саклей, и когда приезжает в Вологду искать пропавшего сына Шамиля.
А современный британский баронет Фандорин как раз абсолютно зауряден. И специальный корреспондент-стрингер просто карикатура.
Это совершенно непонятно - на кавказской тематике можно было закрутить очень жёсткий сюжет, а не эту персональную корректность. Да.


Извините, если кого обидел.