July 12th, 2004

История про ночь на Ивана Купалу (XХI)

Мы спустились с насыпи и двинулись среди высокой травы по низине. С откоса на нас лился туман – там за день, видно, была наварена целая кастрюля этого тумана.
Шуршали хвощи, какие-то зонтичные и трубчатые окружали нас.
- Самое время сбора трав, - сказал мне в спину Гольденмауэр, собственно, ни к кому не обращаясь. – Самое время папорть искать. Ибо сказано: « Есть трава чёрная папорть; растёт в лесах около болот, в мокрых мессах, в лугах, ростом в аршин и выше стебель, а на стебле маленькие листочки, и с испода большие листы. А цветёт она накануне Иванова дня в полночь. Тот цвет, очень надобен, если кто хочет богатым и мудрым быть. А брать тот цвет не просто – с надобностями, и, очертясь кругом говорить: «Талан Божий, сё суд твой, да воскреснет Бог!».
Нехорошо он это сказал, как зомби, прямо какой. Так в иностранных фильмах говорят чревовещатели.
Я был благодарен мосластой, которая, видимо ткнула Лёню кулаком в бок, и он заткнулся.


Извините, если кого обидел.

История про ночь на Ивана Купалу (XХII)

Травы вокруг было много, трава окружала нас, и я сам с ужасом понял, что неведомы йголос нашёптывает мне - бери траву золотуху, бери. ой, ростёт золотуха на борах да на Раменских местах, листиками в пядь, не дать, ни взять, а суровца не бери, не бери, не ищи его при водах, береги природу, а возьми-ка шам, что листочки язычком, как в капусте с чесноком. Ой да плакун-трава ворожейная, а вот адамова голова, что власти полова, а вот тебе девясил, что на любовь пригласил. Эй, позырь – разрыв-трава, что замкам потрава, воровская слава. Или тут, за бугорком – ревака, что спасёт в море во всяком. Земля мати, шептали голоса, благослови мя травы братии, и трава мне мати!
- Но, - и тут в ухо мне, никчемному человеку, старшему лесопильщику, да ещё и бывшему, кто-то забормотал: - тебе-то другое, не коланхоэ, не карлик-мандрагора, найдёшь ты споро, свой клад и будешь радд – коли отличишь вещее слово, выйдя как работник на субботник – папортник или папоротник?
- Тут мои спутники начали ругаться, и наваждение рассеялось. Мы долго шли в этом травном лесу, среди тумана, мы не заметили, как снова упёрлись в насыпь. Тут и сам Рудаков удивился.

Извините, если кого обидел.