July 8th, 2004

История про ночь на Ивана Купалу (XII)

Автобус оказался старым пердуном, что чадил чёрным, сверкал в полях жёлтым, а сидеть нужно было на облезлом. Мы сгрудились на задней площадке – звенело пиво, бился о потолок кондуктор предположительно женского полу, орала и дрыгалась как вербный плясун, кошка в клетке. Мы простились – кажется на век - с асфальтом и автобус принялся прыгать, как чёрт. Чёрт, черт, как он прыгал! Мы прыгали в нём как горох в супе, или зёрна в ступе - улюлюкая и клацая зубами. Дачница, стоявшая рядом била стеклярусным ожерельем Рудакова по носу. Кормящая мать, не отнимая младенца от одной груди, другой лупила Гольденмауэра по щекам. Синдерюшкин же уселся на свой ящик-седуху и перестал обращать внимание на окружающих. Только его удочки били нас по лицам, отсчитывая ухабы.
Только два молодых человека, очевидно ботаника, вели между собой неспешный разговор:
- Я наверняка знаю травы, лучше любого быка и коровы, однако ж, я их не ем, - говорил один.
- Но быки и коровы не познали травы так, как познали её мы. – продолжал тему другой.
- Я учил травы по монографии Клопштока, но познал их недостаточно. Всякий знахарь познал траву лучше меня. Но чует ли знахарь траву? – снова вступал первый.
- Что Клопшток? Он не волшебник. Вряд ли Клопшток выйдет в ночь полнолуния за папоротником, нужен ли Клопштоку папоротник?
- Может Клопштоку и не нужен папоротник, но он ему желанен?
- Нет, Клопшток часть той стальной машины, где дышит интеграл, ему невозможно познать папоротник. Но мы превзошли его – благодаря…
Но тут оба спорщика воровато оглянулись и, прекратили разговор.
Тут же их скрыла чья-то парусиновая спина, и больше я их не видел.
Понемногу благостность снизошла на нас – вокруг блистали малахитом и яхонтом поля, кучерявились облака, летел мимо шмель.
Всё было правильно, и дорога сама вела нас к цели.
Однако наш провожатый друг поскучнел. Что-то его насторожило.


Извините, если кого обидел.

История про ночь на Ивана Купалу (XIII)

Итак, оба спорщика воровато оглянулись и, прекратили разговор.
Тут же их скрыла чья-то парусиновая спина, и больше я их не видел.
Понемногу благостность снизошла на нас – вокруг блистали малахитом и яхонтом поля, кучерявились облака, летел мимо шмель.
Всё было правильно, и дорога сама вела нас к цели.
Однако наш провожатый друг поскучнел. Что-то его насторожило.
- А нас там точно ждут? – затревожился Синдерюшкин. – А то, конечно лето сейчас, но ехать на чужие дачи просто так – врагу не пожелаешь.
Рудаков тут же спросил, при чём тут лето.
- Ну летом-то всегда живым уйдёшь, природа примет. А зимой другое дело…
И Синдерюшкин рассказал нам свою историю.
- Пригласили меня на дачу, - набив трубку, начал он. - Айда, говорят, новые мормышки опробуем. Ну, думаю, известное это дело. Мормышки… Они коловорот не тем концом держат. Ясно же – водку пить будем. Собрался всё же, да поехал.


Извините, если кого обидел.