May 24th, 2004

История про сны Березина №120

А в этом сне я оказался в Иудео-Христианском храме. Это был храм на Святой земле, но, сдаётся мне, не в Иерусалиме. Это был древний храм построенный давным-давно, а теперь, помимо церковных служб, принимавший экскурсии паломников, да и просто любопытствующих путешественников.
Я стою в туалете, что расположен прямо в стене этого храма. Пахнет сырой извёсткой, пусто. Вдоль и в центре помещения сделаны странные ниши – видимо для испражнений – но так, что люди могут поместиться там, лишь стоя, нос к носу. Я вижу араба в белой чалме – напротив себя. Он говорит что-то, и знаками показывает мне на коробочку, прикреплённую к стене. Там что-то вроде мыльницы, но наполнена она сухой извёсткой или мелом. Я передаю ему щепоть этого белого порошка, и араб начинает чистить им свои зубы.
Но я замечаю, что из этой же коробочки мне на руку переползает короткая тонкая змейка, как я понимаю в этом сне, чрезвычайно ядовитая. Она ползёт по руке, поднимается по шее, и движется по лицу. Я стою, не шелохнувшись, даже когда змейка вползает в мой раскрытый рот, она высовывает маленькую головку с той уже стороны, перебирается дальше и спускается с другой стороны моего тела.
Араб скалит белые начищенные зубы, и я понимаю, что прошёл какое-то важное испытание, и теперь меня ждут непонятные приключения.

Извините, если кого обидел.

История про сны Березина №121.

Приснился сон про контрольную работу. Я сижу в университетской аудитории, за дубовыми окорябанными партами, и толстая немолодая женщина начинает раздавать задания. Она похожа на мою школьную учительницу математики. Женщина движется между рядами, а я при этом думаю, что забыл всё – кроме метода перевала и формулы объёма пирамиды. Но, я ожидаю ещё вопроса, отчего я прогуливал занятия целых пятнадцать лет.
Всё это наводит на меня тоску и уныние. Я чувствую себя неудачником, пропившим и прогулявшим жизнь, которого сейчас призовут к ответу. Поставят перед классом и начнут стыдить.
- Что-то я вас давно не видела, - говорит женщина.
- Жизненные обстоятельства, - отвечаю я.
- Ну, а что такое метод перевала, помните? – говорит она.
- Метод перевала, - бормочу я, - есть метод асимптотического нахождения значения функции, при котором…


Извините, если кого обидел.

История, написанная славянской письменностью.

Традиционно я поздравляю всех с этим праздником.
Есть у всякого русского и нерусского пишущего хороший праздник – День Славянской письменности.
Точно так же, как многие переводчики имеют повод для профессиональной гульбы и молитвы в День сошествия Святого духа, день Славянской письменности - единственный российский церковно-государственный праздник. Правда, никто не знает, кто такие славяне, но в этот день совершенно загадочный гносеологический вопрос никого не тревожит. Ведь что-что, а славянская письменность определённо есть. А поскольку мы все что-нибудь пишем, хоть счета в банк, хоть романы, то это – наш праздник. Это вообще праздник всех, кто хоть раз что-то писал на русском или украинском, польском или чешском, болгарском или сербском. Это – праздник не политический. Поляки – католики и пишут латиницей. Значит это и праздник латинской славянской письменности. Болгары – православны, удмурты исповедуют неизвестный мне образ истины, но кириллические муравьи бегут между пальцев тех и других. Определённо, это праздник всех желающих его праздновать греков. Это праздник евреев, рассеявшихся из СССР по всему миру. Негров, которых советские инструкторы научили значению подписи под кнопкой – хорошему русскому слову «пуск». Праздник переводчиков с Запада, Севера и Юга. Безусловно, это праздник всех племён живущих в Сибири и на дальнем Востоке. Всех монголов и шууданов, которые ещё не отказались в силу конъюнктурных причин от буковок имени Кирилла. Это правильный праздник – он принимает всех, и никому не должен быть в насилие и обиду.
Не говоря о том, что это мой профессиональный праздник. Если, конечно, славянская письменность может быть профессией.

Извините, если кого обидел.