April 8th, 2004

История про Радзинского.

Из-за массолитовского, да.
Обнажение приёма это то, когда читатель ждёт рифмы «розы», а ему говорят: «на вот, возьми её скорей!». Приёмы, которыми пользовался известный драматург и незаслуженно известный историк Эдвард Радзинский известны давно – и с того момента, когда он начал заниматься исторической романистикой, не менялись.
Собственно, это была историческая драматургия, которая использовала коммерческие лейблы – Сталин, Екатерина, Наполеон и Нерон. Составляющих истории по Радзинскому немного – это исторический анекдот, байка возведённая в ранг достоверного свидетельства. Немного секса, но много разговоров о нём. Наконец, перенесённые в другое время современные характеры – намёки на толстые современные политические обстоятельства.
Читатель, а потом и телезритель, получали историю прет-а-порте, доступную и понятную. Всё было понятно – и Древний Рим, и грузинский вождь Рима за третьим номером.
Историки пытались ругаться. Они пытались говорить, схжу. с ахматовской аргументацию. Это была давняя история - про то, что если бы Дантес, согласно теории одного пушкиниста, действительно вышел бы на дуэль в кольчуге, то потом жизнь его была бы хуже смерти. Ахматова имела в виду то, что не надо в Дантеса вкладывать мелких мыслей середины двадцатого века. Но потребителю масскульта нужно именно это - внятные ему мелкие мысли. Он хочет, чтобы рифма на слово «морозы» была угадана им правильно.
- Не надо драматизировать, - бормотали историки, - всё было не так. Не так, как вы – иначе.
И кому они пеняли – драматургу!
Одна беда – Радзинский нигде не уведомлял обывателя, что: «все действующие лица вымышлены и совпадения случайны». Они у него вымышлены на какую-то часть, а убойная сила правды, разбавленной вымыслом, всем известна.
Collapse )