March 19th, 2004

История про игры (XXXV)

Прежде, чем был сделан загадочный внедарвинистский переход, и из аркадных игр родился «Doom». Прежде, чем возник медленный онанизм стратегических игр, и восторжествовало раздолье квестов с Бейкер-стрит, возникли куда поле хитрые игры.
Сейчас они похожи даже не на античные земледельческие орудия, а на мистическую палку-копалку, пугало из школьного учебника.
Был зелёный рот на ножках, что звался диггером, он бежал по чёрному экрану в поисках денег. И мы его не осуждали – время было такое, время варёных джинсов и кооператива «Агар-агар» продававшего под видом тортов мыльную пену. Были дедушки «Тетриса», загадочные пушки, что плевались по гаубичной траектории на соседний склон расщелины, будто с одного зубца кардиограммы на другой.
Но между ними и игровыми автоматами моего детства, где долго и уныло плыла подводная лодка, и три разноцветных истребителя летели прямо в прицел по голубому небу, была ещё одна игра.
По-настоящему всё началось с посадки на Луну.
Всё началось с того, что под Олимпиаду (тогда это слово произносилось без каких либо других уточнений) появился программируемый калькулятор Б3-34. Стоил он 85 рублей – огромные деньги, ровно ящик водки. У него был стек, если кто-то сейчас помнит это слово и не путает с длинным и тонким фаллическим символом британских и германских офицеров. Но главное – в нём можно было программировать циклы.
Потом появился МК 54, были другие батарейки и стоил он уже шестьдесят рублей.


Извините, если кого обидел.

История про игры (XXXVI)

Мы сидели на лекциях по математическому анализу, и Игорёк Хатунцев сажал спускаемый аппарат на Луну, а на другом ярусе какая-то девушка из тринадцатой группы сажала спускаемый аппарат на Луну с обратной, невидимой стороны. Впрочем, Миша Бидниченко, честно считал на своём программируемом калькуляторе задачу физического практикума. Наше время длилось, оно тянулось как леденец, в нём были комсомольские собрания и история КПСС, но что-то подтачивало Спасскую башню изнутри, стрелки заедало и куранты били не в такт.
Зелёные и красные циферки вспыхивали и гасли. Аппарат приближался к Луне. Целые стаи космических межпланетных станций приближались к Луне. Калькуляторы исправно сигнализировали о скорости и расстоянии до поверхности, масса легчала пропорционально сожженному топливу, в разных версиях значились разные пороговые значения минимальной скорости касания и лунные станции горели не реже чем советские бипланы под огнём немецких стервятников.
Именно это было первой настоящей компьютерной игрой, именно здесь была настоящая абстракция – потому что за зелёными светодиодами был холод космоса и гордость страны, были бесконечные старты, и реванш за Армстронга, что с Луны советовал своему давнему соседу попробовать-таки сговорится с женой. Мы свято верили в эту легенду, и в прямую и стройную историю нашей страны, и в её незыблемость на карте мира, где на каждой шахматной клетке зенитчики и лётчики жали на такие же скрипучие клавиши. «Посадка на Луну» – вот что было настоящёй игрой моей юности.
Тогда же, кстати, появились загадочные последовательности команд, что сводили машины с ума. Вместо Касперского использовалась клавиша «Выкл/Вкл».
Говорили, что «пятьдесят второй» летал в космос на «Союзах», и космонавты, если задымились бы штатный приборы должны были на нём рассчитывать спуск. Из рук в руки передавалась схема перемычек на блоке памяти, изменив которую, можно было превратить калькулятор в счётчик баллистики. Говорили даже, что это было напечатано в журнале «Наука и жизнь», откуда все брали программы игр – в крестики-нолики машина выигрывала безбожно.
Потом пришли «Агаты» и «Микроши», но мы тогда уже жили в тени стенных шкафов «Эльбрусов». Тогда мы уже начали всматриваться в чёрно-зелёные экраны первых ХТ, проданных нашим начальникам неведомым пока невероятным противником. В этих серых коробах было куда больше «недокументированных возможностей», чем в Бакинских, минских и киевских калькуляторах.
Детский сад исчезал с нашей улицы постепенно, но неотвратимо.
Пришли иные игры.

Извините, если кого обидел.