March 8th, 2004

История про сны Березина №114.

Часто во снах я попадаю в чужие города. Это города синтетические, составленные из черт и примет разных местностей и городов, но иногда кажется, что это именно один чужой город, только с разными районами.
Как-то, путешествуя по нему, я жду на остановке трамвая. Трамвай подходит очень красивый, похожиё на те, в которых ездят по своим городам европейцы – серебристый, с узкими стеклянными дверями и кожаными петлями под потолком, что резко пахнут своим дублением. Людей, впрочем, много.
Я в последний момент вдавливаюсь в вагон. Там люди стоят плотно, вздыхая по команде. Тут я понимаю, что у меня нет денег, а по вагону протискивается женщина-кондуктор с почтальонской сумкой на ремне.
Наконец, она, достигнув меня, протягивает мне несколько белых монеток.
Я приглядываюсь, и понимаю, что это украинские копейки.
На мой немой вопрос кондуктор объясняет мне, что это плата за пересечение украинской границы, которую берёт на себя моё правительство. Но вручить символические деньги пограничникам могу только я сам.
Впрочем, думаю я, зачем мне туда, у меня и документов нет. Не говоря уж о том, что я сел в трамвай, а еду, такое впечатление в Харьков. Зачем мне в Харьков, зачем? Сердце там мучить, женщинам кланятся, на завод имени Малышева в дырку заборную глядеть, слушать как траки о снег шлёпают, как дизель ревёт.
Ничего не понятно.


Извините, если кого обидел.

История про сны Березина №115.

Я приезжаю в странный город. Судя по всему, это разросшийся город Саров, бывший Арзамас-16. На огромной площади между циклопическими зданиями мне показывают какие-то вооружения. К трёхколёсному мотороллеру привязана какая-то серебристая конструкция размером с тот же мотороллер. В этом изделии прорезаны большие иллюминаторы, через которые виднеются какие-то свёртки.
- Это, - объясняют мне, - смертоносная начинка.
Впрочем, в этом изделии на колёсиках есть сзади специальная крытая подножка, как на товарных вагонах старого образца. Старичок-разработчик жестом приглашает меня туда, и вот мы едем внутри этой бомбы на колёсиках по заснеженной площади, огромной и пустой.
Потом мне надо уезжать из этого города – оказывается, он стоит на море. Длинная улица, самая длинная ведёт через весь город и называется Красноармейская. Именно по этой улице вошла в город Красная Армия и долго ещё на набережной тыкала пальцами и палила из винтовок в удаляющиеся пароходы белогвардейцев.
И только сейчас город стал кузницей смертоносной начинки и местом производства изделий на колёсиках.
Я помню, как, приехав в этот город летом, ездил по этой улице на велосипеде, выезжал на набережную и, привалив велосипед к кнехтам, сидел и плевал в воду.
В этот раз мне нужно пройти чуть ли не всю эту улицу, чтобы добраться до вокзала. Уехать я должен вместе с Профессором Гамулиным, и вот стою и курю у вагона.
Но Гамулина нет.
Он не просто опаздывает. Выясняется, что Гамулина арестовали, он с женой, и ещё одной супружеской парой, пошёл в ресторан. И там его знакомый, сидевший с ним за столом, скончался от отравления.
- Ну, ладно, - сказал следователь. – Возьмите бумажки, и пусть убийца честно поставит крестик, что бы мы знали.
Чего и как знали – не понятно.
Все сдают следователю чистые бумажки и только Гамулин – бумажку, на которой написано: «Кто отдастся блуду, того положат в воду». Всё от того, что он никакой галочки не ставил, а просто вынул по ошибке другую бумажку из кармана.
Тут-то его и арестовывают.
Оказывается, Гамулин скормил своему сотрапезнику маленький пирожок с ядовитым повидлом, пока дамы ходили в туалетную комнату.
Зачем он это сделал, никому не известно, но все верят – без объяснений.


Извините, если кого обидел.

История про сны Березина №116.

Полчища крыс, да. Полчища крыс. Причём эти полчища крыс имеют какой-то счёт ко мне. Они движутся по сельской местности. Дело начинается в непоименованном городке, чем-то похожем на Тарусу. То есть никакая это не Таруса, но аналогичное дачно-культурное место.
Я пытаюсь улететь из этого места на дельтаплане с моторчиком.
Дельтаплан сильно пердит, жужжит и воняет, но выше чем метра на два над поверхностью подняться не может. Под ногами я вижу медленно ползущее полчище крыс.
Так я перелетаю в другой город покрупнее. Там, я отчего-то приземляюсь на узкий балкон огромного правительственного здания. Что за здание – неясно. Размеры у него циклопические, а город – явно не Москва. Мне открывают огромную стеклянную дверь.
За ней двое работников ресторана, которые объясняют, что большую часть персонала эвакуировали в связи с нашествием крыс, а они вот сидят и подъедают остатки.
Я сажусь вместе с ними за столик в пустом зале, и начинаю закусывать. На огромном экране перед нами строит рожи телевизионный ведущий, рассказывая, куда продвинулись крысы. и что ещё интересного происходит в мире.
Надо бы лететь дальше, но куда – совершенно не понятно. К тому же дельтаплан мне ужасно надоел.
- А крыс-то не боитесь? – спрашиваю я официантов.
- Нам эти крысы по херу, - отвечают мне они. – У нас здание герметичное.
Я заглядываю на лестницу, и вижу, что все дверные проёмы наглухо уплотнены какими-то механическими распорками.
- Сиди с нами, товарищ, - говорят мне официанты. – Ты мужик вроде свойский, а у нас тут жратвы навалом. Год просидим, всё не сожрём.
- Нет, - отвечаю. – Не могу.
Внезапно я оказываюсь на плоской крыши этого здания. Кругом вымерший город, который сверху оказывается гораздо больше, чем я думал. Рядом со мной на этой крыше, откуда ни возьмись, оказывается Девушка Несказанной Красоты. Собственно, такие девушки водятся только в американских фильмах, где их поселяют всякие компьютерные художники.
- Знаешь, - сообщает мне она. – Мы тут думали (и сразу становится понятно, что её не официанты подговорили, а она представляет какие-то высшие силы), мы подумали тут, не сдать ли тебя этим крысам. Но решили крысам не сдавать. Потому как крысы нам не понравились. Так что давай съёбывать отсюда вместе.
И я снова завожу свой дельтаплан с моторчиком и подвигаюсь на стульчике, чтобы дать девушке место.


Извините, если кого обидел.