February 7th, 2004

История про писателя Богомолова (IV)

Герои Богомолова таскают в карманах удостоверения военной контрразведки СМЕРШ, просуществовавшей всего три года – с 1943 по 1946. Но имя её до сих пор будоражит умы – даже одним своим шипяще-шелестящим названием. С одной стороны – тысячи реальных немецких шпионов и диверсантов, с другой стороны угрюмая судьба военнопленных и надзор за неблагонадёжностью. Всё сплавлено вместе – вот в чём момент истины.
Ну и, наконец, есть безумно популярный роман "В августе сорок четвёртого...", изданный сто раз и переведённый не то на тридцать, не то на сорок языков. Роман, из которого по уже нашему языку разбрелись и «момент истины», и «качание маятника», и «стрельба по-македонски».
Впрочем, все другие мысли по этому поводу я изложу завтра.


Извините, если кого обидел.

История про писателя Богомолова (V)

Ещё один шаблон, который не походит к Богомолову – это деление на «патриотов» и «западников» в восьмидесятые и девяностые. Сами эти определения за десять лет несколько раз поменяли свою суть. Потому как, скажешь в унынии – «разворовали страну, обобрали народ», так какой бы правдой это не было, загорится у тебя во лбу партийная звезда. А признаешься в жалости к жертвам 9.11, так попадёшь в душители Ирака. То же было и с главной идеологемой полувека – Отечественной войной.
Особенность нашей истории заключатся в том, что тех людей, которые воевали в сороковых, очень долго покупали. Им шептали в ухо, что они лучшие, что они сделали главное дело в мире. По факту того, что им удалось выжить, они стали героями. Всё это было правдой, но правдой неполной. Ветераны заходили в школьные классы, сидели на торжественных мероприятиях – и превращались в глазах государства в священных коров. И в этом была трагедия.
Очень сложно остаться беспристрастным, когда год за годом тебя уговаривают, что ты уже всё сделал, и что ты – лучший. Тогда самый озлобленный человек начинает забывать о бессмысленности войны, об ошибках командования, о страхе и ужасе, о том, как в спину ему пулялся заградительный отряд.
И вот он, нормальный человек, как и все мы, но которому, в отличие от нас, привелось воевать и победить, сам стремится забыть об оборотной стороне войны. А ведь Великая Отечественная война была прежде всего - Большая Общественная беда. То есть сплав общего страдания, мужества и всякой дряни. Это для американцев, может, это была война, а для нас сплошь подвиги и трагедии.
Впрочем, как всегда, потом приходят другие люди и начинают голосить о том, о чём говорить вслух было не принято.

Извините, если кого обидел.

История про писателя Богомолова (VI)

Вообще, эпиграфом к прошлому рассуждению нужно было взять стихи Глазкова:

Господи, спаси Страну Советов,
сбереги ее от высших рас,
потому что все твои заветы
Гитлер нарушает чаще нас.

Но, впрочем, это уже не важно. Я остановился на том, что пришли луюди и закричали всё то, о чём раньше говорили тихо и тайком. так вот, Чернышевский писал в своём знаменитом дневнике, с беззащитно-идиотическим названием следующее: «Меня возмущает всякое неравенство. Женщина должна быть равной мужчине. Но когда палка была долго искривлена на одну сторону, чтобы выпрямить ее, должно много перегнуть ее на другую сторону. Так и теперь: женщины ниже мужчин. Каждый порядочный человек обязан, по моим понятиям, ставить свою жену выше себя - этот временный перевес необходим для будущего равенства». Примерно тоже самое происходило и с русской историей – палка была выгнута в обратную сторону.
Поэтому так важно , что имя Богомолова связано с известной полемикой вокруг романа Владимова «Генерал и его армия». В праздничном, на 9 мая 1995 года номере «Книжного обозрения» были опубликованы размышления Богомолова по поводу владимовского романа. Это называлось фрагментом книги «Срам имут и живые, и мёртвые, и Россия...». Собственно, полемики тогда не получилось. Получилось то, что называлось «флейм», ругань без рождения истины в этом споре. Владимов писал Богомолову примерно так: «Рядовому публицисту с Лубянки я бы не стал отвечать, но приходится делать исключение для автора «Ивана», автора «Зоси»»...
исключение для автора «Ивана», автора «Зоси»»...
Дело в том, что это был спор двух людей, что стоят по разные стороны от цифры, нарисованной на асфальте – для одного из них это «6», а для другого «9». Что военная история наша трагична, что она лишена изначальной жалости к человеку, стало давно ясно. И роман Владимова, тоже не штатского совсем уж человека, суворовца, роман, говоривший о небрежении солдатской жизнью, этим был и силён. Но палка была перегнута, и, увы, карикатурные сотрудники СМЕРШа, что могли застрелить генерала из пушки, выглядели дурно и не лезли ни в исторические рамки, ни в рамки здравого смысла.
В этом уже забытом сейчас споре двух писателей можно увидеть зародыши многих нынешних суждений, политической газетной ругани, тесты сотен статей о войне и России. Что не абзац, то повод для грызни. Правда, участники этого куда менее авторитетны. Никто не скажет «отвечаю вам как автору «Ивана», и уж подавно - «говорю с вами как с автором «Верного Руслана».
Может быть книга «Срам имут…» и превратилась бы в авторитетный текст, без выгибания пресловутой палки вправо и влево, но верится в это плохо, да теперь об этом судить бессмысленно.


Извините, если кого обидел.