January 11th, 2004

История про путешествие за Золотым Сруном. (XXIII)

Удаляясь, я слышал, как мои спутники беседуют о премудростях топонимики и о том, в чём отличие океана от моря.
- Вот, - говорил Лоцман Себастьян Перрейра, - вот стоишь на берегу моря, и понимаешь, что это море.
А вот на берегу океана понимаешь - не море, блин, не море. Это именно океан.
Я шёл в поисках валежника мимо подснежников и промежников, лапсангов и сушонгов, чистоганов, чистотелов, чистогонов и экстрагонов, думая о Всаднице без Головы. Да, стоптанные хрустальные тапочки - это не для неё. Она выше этого, но нет мне места подле, нет его и выше. Но, назвался груздем, то уж ничего не поделаешь, плыви, куда послали. А стал естествоиспытателем природы, так наверняка испытаешь её естество на своей шкуре.
От этих мыслей меня отвлекло присвистывание и пришепётывание.
Оказалось, что я давно окружён дикарями, в руках которых блестели боевые топоры.
Пришлось пригласить их на огонёк.
Непонятно было, правда, о чём с ними говорить. Дикари молча сопровождали меня, пока я ломал дрова и, надрываясь, нёс поленья к костру. Всё это время меня не оставляло ощущение некоторой необычности аборигенов. Головы у них, что ли были странной формы...
- Ну что, - к моему удивлению, капитан встретил дикарей радостно. - Давайте для начала мы почешем языки!
Мы уселись в кружок и принялись чесать языки. Дикари, впрочем, делали это не помыв руки. Сказать проще, многие из них были нечисты на руку. Из заплечных мешков они достали несколько внушительных костей и принялись мыть их в океанско-морской воде.


Извините, если кого обидел.

История про путешествие за Золотым Сруном. (XXIV)

...Мы удовольствовались ромом и конкрециями.
Терзаемые сомнением, впоследствии мы подложили им свинью, но дикари знаками показали, что не могут есть её по религиозным соображениям, которые были завещаны их предкам богом масляничных рощ и земляничных полян.
Неспешно текла наша беседа – дикари лопотали что-то своё, а Кондратий Рылеев проповедовал им демократию, либерализм цен, необходимость ношения огнестрельного оружия и контрацепцию.
Аборигены внимали ему как богу кущ и пущ. Их зачарованные рты были открыты, и боевые топоры выпадали из их слабых рук.
Да и то сказать, выглядели они довольно бледно, несмотря на мимикрическую раскраску, обильные татушки – у них не было мобильных телефонов и галстуков. Дикари были нечёсаны, небриты и плохо вымыты.
Впрочем, скоро самые неустойчивые простились с холодным оружием, вполне согласившись с необходимостью оружия тёплого и горячего.
Один из топоров на память тут же подобрал Себастьян Перрейра.
Шли часы и дни. Рылеев не умолкал. Дикари время от времени подливали масла в огонь. Когда кости были обглоданы и иссосаны, развивающиеся дикари загребли жар из огня и натаскали оттуда несколько каштанов.
Постепенно нам прискучила миссионерская деятельность. Хотя в кустах уже зазвучали выстрелы, и было понятно, что дикари, тыкая в нас пальцами, несомненно, определяют рыночную стоимость каждого.
Рылеев всё говорил, а мы по одиночке бежали на корабль.
- Да им хоть кол на голове теши, толку не будет, - перемигнулся со мной боцман Наливайко, и мы, взявшись за руки, вошли в воды лагуны. В этот момент я понял, что напоминает странная форма голов наших аборигенов. Видимо, кто-то до нас побывал на этом берегу с миссией доброй воли.
Но оборачиваться уже не хотелось.
Проснувшись поутру, я увидел, как Кондратий хватил рюмку водки, и, свесившись через поручни начал снова учить дикарей жизни. Они чутко внимали ему сидя в пирогах и сжимая в руках разнокалиберное автоматическое оружие и всё те же боевые топоры.
- Зарубите себе на носу… - начал Кондратий Рылеев.
Дикари подняли свои топоры, а я удалился к себе в каюту, потому что мне надоело видеть этот процесс обучения.
Когда я вышел, «Алко» летел посередине моря-океана, и след дикарей простыл по холодной утренней воде. Только Себастьян Перрейра тренировался в меткости кидания топора на пустой палубе.


Извините, если кого обидел.

История про путешествие за Золотым Сруном. (XXV)

Мы снова двинулись по морю, повторяя путь и след цветка в проруби.
На горизонте перед нами маячило огромное яйцо. Чем-то оно мне не понравилось.
Всем остальным оно тоже не понравилось – но совершенно иным, необычным способом.
- Последнее время меня ужасают яйца, - сказала Всадница без Головы.
Мы помолчали, опасаясь поддерживать такую круглую и скользкую тему.
- Всякие бывают яйца, - нарушил молчание Кондратий Рылеев и открыл огромную книжку. – Давайте я расскажу, что и куда нельзя засовывать…
- Фу! – отворотились мы от него.
- Ничего подобного. Это описание микроволновых печей. Здесь что не строчка, так предупреждение о яйцах. Итак, яйца бывают скорлупные и безскорлупные…
Мы тут же уснули и во сне высадились на берег. Будь мы в умеренно трезвом уме и сколько будь не злой памяти, мы бы этого не сделали.
…резаные, а так же яйца целые, цельнокупные и интактные. – произнёс над нашими ушами Рылеев, захлопывая свой талмуд. – Но что это за яйцо, я совершенно не понимаю.
Мы подняли голову. Яйцо на вершине горы действительно было странным. Для начала, оно было плоским.
Себастьян Перрейра первым опомнился и сплюнул себе под ноги.
- Дурак ты, Кондратий. Это ж не яйцо. Это ж бубен.
- Что? Что?! – заволновались мы.
- А то. – Перрейра мрачно посмотрел на нас. Сейчас нам в бубен и настучат. Место тут такое. Я про него в лоции читал. Да хорошо, если только в бубен. А ведь выведут в чисто поле, поставят лицом к стенке и пустят пулю в лоб. Да.


Извините, если кого обидел.

История про путешествие за Золотым Сруном. (XXVI)

...И тут же из-за холма выскочила толпа дюжих молодцов и настучала нам всем в бубен. Когда мы, отряхиваясь, встали с песка, то даже удивились, как ловко это у них вышло.
- Да-с. Странно, – заметил капитан, поправляя кружевной китель. – Могли бы быть повежливее. Всё-таки с нами дама.
Мы оглянулись. Всадницы без Головы с нами не было.
- Положение – хуже губернаторского, - заметил Себастьян Перрейра. – Мало того, что в бубен настучали, так ещё и бабу спёрли.
Делать было нечего. Даму надо было выручать.
Мужское наше начало воспряло, глаза наши вспыхнули, плечи встали к плечу, а спина к спине – и в таком виде мы двинулись за холмы.
Приблизившись к гребню, мы повысовывали головы. Там, за холмами, и без нас кипела потасовка. Добрые молодцы вовсю утюжили кого попало и воротили друг другу нос.
Некоторые уже лежали костьми без задних ног, а кто-то и без передних.
Вокруг ломали копья и калили атмосферу, клали на одну лопатку и клали на обе.
Всадница без Головы с тоской смотрела на всё это, раскачиваясь в кресле-качалке.
- Надо направить кого-то на разведку, - сказал Капитан, засунув голову обратно за гребень холмов. Он вырвал из-за пояса пистолет, так что золото с кружевов разлетелось повсюду, и юнга бросился его собирать.
Я вызвался первым. Но Кондратий Рылеев, к моему удивлению, проскочил вперёд, и вот уже мы видели его, спускающимся по тропинке вниз.
И вот он уже исчез в куче пыльных тел.
Прошло минут пятнадцать.


Извините, если кого обидел.
.