January 4th, 2004

История про путешествие капитанов за Золотым Сруном. (VII)

К нам на рею сел Буревестник. Он был длинный и тонкий, похожий на кнут Гамсуна или на критика Баритонского.
- Добра не жди, - сказал Рылеев и, хватив себя за волосы, побелел.
- Никогда не любил эти хламиды-монады, - сказал я.
- Чую, скоро грянет буря, - сказал капитан.
- Я знаю, в чём тут дело, - сказал лоцман Егоров. – Глядите!
Там куда он показывал, в дохлой зыби вод, виднелась маленькая лодочка с каким-то уродом.
- Это – кадавр Клебанов, - пояснил наш лоцман, - одно из самых страшных созданий Просперо Мериме, который заманивает путешественников в свой Замок Нравственных Иллюзий.
Оказалось, неподалёку находится остров, на котором живёт великий волшебник Просперо Мериме, который при помощи волшебных книг населил свой остров диковинными существами, а сам, пользуясь магическими заклинаниями, взял в жёны работницу табачной фабрики.
- И что теперь, - спросили мы хором. – Что мы должны делать?
- Сам не знаю, - отвечал Егоров. – Просперо Мериме любит зазывать на свой остров путешественников и душить их своими трагедиями по углам. Он считает, что его комнаты чрезвычайно оживляют мумии путешественников, красиво расставленные по углам.
- Пожалуй, у нас крупные неприятности, - заметил капитан. – Я вижу только один выход. Нужно отдать ему наш жребий.
- Но у нас нет другого жребия! – возмутилась команда.
- Да и хер с ним! – отвечал капитан. – Я ни разу не кидал жребий, нужно же когда-то попробовать.
На том и порешили. Из каюты капитана с великими предосторожностями вытащили ящик со Жребием. Он мирно покоился внутри ящика, завёрнутый в мягкую фланель.
Мы с трудом перевалили его за борт.
Жребий был брошен и тяжело булькнул, уходя под воду.
И всё изменилось.
В этот же момент подул страшный ветер, природа нахмурилась, набухла, надулась и насуропилась.
С одной стороны «Алко» начал удаляться от острова, с другой стороны, нам не очень нравилось, какой ценой мы этого достигли.
Разразилась страшная буря, спички ломались как мачты и было совершенно невозможно прикурить. Морские гады высовывали свои рыла прямо в кают-компанию, Кондратий опять подрался с Рылеевым.
Один Буревестник, перелетев в лодку и сидя на плече Клебанова, мрачно хохотал в отдалении. Буря ширилась и множилась, и мы были этим несколько озабочены. Так продолжалось лет семь или восемь – не больше.


Извините, если кого обидел.

История про путешествие капитанов за Золотым Сруном. (VIII)

Но после бури, затеянной Просперо Мериме, мы всё же потеряли ориентировку.
- Что мы поставим на карту, - спросил капитан.
Мы заявили, что можем поставить на карту многое. И все зашарили по карманам.
Капитан вынес карту на свежий воздух. В итоге на неё были поставлены две бутылки рома, перочинный нож и пепельница. Для того, чтобы обнаружить ориентировку, нужно было сделать что-то ещё.
Тогда Кондратий Рылеев хватил себя по спине, и от этого сразу вспомнил о коробке из-под Маточного Молока.
Там, вместо молока лежала Матка. Слово это, впрочем, имеет множество значений – потому что корень его от жизни, её начала и продолжения, а навигация есть управление жизнью. Верные координаты есть спасение этой жизни. И среди прочих значений есть у этого слова и смысл компаса.
Кондратий достал из коробки другую, размером поменьше, из неё третью, потом четвёртую…. Наконец, в его руках очутилась коробочка величиной со спичечный коробок, в центре этой деревянной или костяной коробочки болталась что-то, похожее на муху.
Он прицелился, муха шевельнула лапкой, и сразу же нас окутало облако правильной ориентировки.
Мы тут же увидели огромный Шар, высившийся над спокойным морем.
- Что и требовалось доказать, - сказал Кондратий Рылеев. – Матка всегда тяготеет к шару. По крайней мере, мы теперь знаем, где находимся.
Лоцман Егоров, впрочем, не выказал особой радости.
- Это не шар, - с некоторым ужасом выдохнул он. - Это яйцо Алканоста. Именно поэтому и кончилась буря. Да. Примета такая.
Мы согласились с ним, что бывают странные сближения, но, тем не менее, нам чужие яйца ни к чему, сближаться с ними без надобности, а пугаться оттого не стоит.


Извините, если кого обидел.