November 15th, 2003

История про девушку.

Березин разливает кофе в маленькие керамические чашечки и ставит кофейники, покрытые затейливой вязью, на мраморную подставку.
Кофейный воздух плывёт над дольками шоколада, рюмками с коньяком, и поднимается к сухим веткам вербы в кувшине.
Девушка, сидящая напротив Березина, зачарованно смотрит ему в рот.
– Ну, и где ты был? – наконец спрашивает она.
Collapse )

История про Оружейную палату.

У Березина есть друг. Они так похожи, что Березин иногда с испугом начинает себя ощупывать. За глаза они называют друг друга «моя гомотетия». У друга очень сложные отношения с дамами, и Березин их ехидно называет «межличностными». Поэтому иногда Березин ходит вместе со своим другом вместо них в театр.
Однажды опечаленный друг предложил ему сходить в Оружейную палату. И вот, мрачным московским утром едет Березин по городу в троллейбусе, чтобы встретиться со своим другом в Александровском саду. Вокруг прыгающего по рытвинам троллейбуса мелькают серые столбики милиционеров, женщины с кошёлками, дворцы страшно далёких от народа революционеров, ещё горящие поутру фонари, аптеки и ателье – и над всем этим хмурым великолепием каркают чёрные галки на крестах Зачатьевского монастыря.
Вдруг Березин понимает, что троллейбус увёз его на улицу Герцена, не остановившись у Александровского сада.
Collapse )

История про американок

У Березина есть ещё один друг. Они вместе учились, потом этот друг был отчислен, работал, служил, а решил круто поменять свою жизнь. Теперь он справедливо решил, что самый интересный предмет для изучения – это человек. В глазах у него появился странный блеск, и с ним тут же познакомились две американки. Насели, так сказать – он и крякнуть не успел, как договорились о встрече. Немного испугавшись, он решил позвать и Березина.
И вот, размахивая руками, они перемещаются по Москве с двумя иностранками – блондинкой и брюнеткой. У одной на груди надпись «Perestroyka», а у другой – герб Советского Союза. Герб странно деформируется на арбузной груди, а вот главное слово дружбы и взаимопонимания читается практически нормально.
Гостьи знакомятся с ненавязчивым русским сервисом, а Березин – с сервисом «Интуриста». Он разглядывает вышибалу в «Национале», предлагающего посадить их за четвертной с носа, пьяных кооперативных подруг и пьяных же негров. Березин ковыряет американо-советское пирожное, а блондинка пытается завязать с ним разговор о русской истории. Брюнетка её поддерживает и хочет узнать, действительно ли Екатерина Великая была задавлена конём в процессе совокупления.
Молодой американец подсаживается к Березину и заводит разговор о мировых катаклизмах. Когда Березин сбегает в туалет, американец переспрашивает у березинского друга фамилию самого Березина и записывает её в книжечку.
Друзья скитаются по домам и скверам, кухням и подъездам. На их пути обнаруживается и швед, что раскладывает на столе пасьянс из пятидесяти фотографий женщин, которые оставили след в его жизни. Девушки уже неясной паспортной принадлежности по очереди выскакивают в коридор к своим сумкам и, погрузив туда голову, чавкают какими-то медикаментами...
Что-то страшное сгущается над Березиным. Иностранцы тянут к нему удлиняющиеся руки, норовят оторвать пуговицы от рубашки. Он понимает, что мир его рушится – нет, всё неподвижно ещё, нерушимы стены Кремля и ярко горят в рассветной тишине рубиновые звёзды. Но что-то стронулось, прошла стоматологическая трещина, и мир его обречён.
Чёткий и строгий мир его жизни обречён, он истоптан девичьими кроссовками, обёрнут невиданными узкими трусами, надет на него вонючий банановый презерватив, и нет уже спасения.
Спать бессмысленно. Поэтому Березин уезжает к себе на дачу – туда, где живёт понятный ему народ – ответственный комсомольский работник, дембель, спортсменка, студентка, тунеядец-музыкант и две набоковские школьницы, круглосуточно играющие в бадминтон с человеком по фамилии Фунтов. Березин иногда приходит к ним на огонёк и сидит, как патриарх, в окружении молодёжи. Со стороны он похож на освободителя Востока Федора Сухова во время посещения гарема. Collapse )