February 4th, 2003

История про левую литературу

Время сейчас такое: понятия мешаются и путаются. Термин "левый" сливается с термином "авангардный", "экстремальный" с "экспериментальный". Но речь пойдёт о той части массовой культуры, которая необязательно экспериментальна по форме. Слишком многое было уже придумано раньше - дадаистами и некрореалистами, ЛЕФом и сюрреалистами, постмодернистами, да, в общем, кем угодно.
Но интерес обывателя к экстремальным течениям не угасает, в том числе и к литературным течениям политического толка. Этот спрос вечен, как спрос на фильмы ужасов.
Между тем, нет сейчас левой литературы. Её нет в том смысле, который применялся к ней ещё двадцать-тридцать лет назад. Есть литература левацкая. В этом слове нет ничего уничижительного. Просто писателей-коммунистов видно мало, а писатели-экстремисты видны гораздо лучше. Неважно, какой революции они солдаты - политической или сексуальной.
Сначала левая литература была повязана с МОПРом, сжатым у виска кулаком "рот-фронта", войной в Испании и трагическим выбором европейского интеллигента - драться с Гитлером вместе со Сталиным или так, самим по себе. Потом левая литература ассоциировалась с антиво-енным движением, с противостоянием двух систем, с борьбой против расовой дискриминации.
Сейчас эти движения души стали вполне буржуазными понятиями, а романтический флёр терроризма - частью масскульта.

История про то же самое.

У нас страшная прививка от революционного романтизма - и это не гражданская война, не красный террор восьмидесятилетней давности. Эта прививка - окружающая действительность.
Романтики попробовали себя в локальных войнах, и оказалось, что война довольно угрюмое и грязное - в прямом смысле этого слова дело. Нет того, о чём писал Лимонов в "Дневнике неудачника": "...И вдруг очнешься на своей-чужой улице в костюме от Пьера Кардена, с автома-том в правой руке, с мальчиком-другом тринадцати лет - слева, сжимаешь его за шею, полуопираясь на него - идёте в укрытие, и это или Бейрут или Гонконг, и у тебя прострелено левое плечо, но кость не задета.
Изучаемый новый чужой язык, стрельба по движущимся мишеням, бомбежка. Надо быть храбрым, этого от нас хочет история, хочет несчастный кровожадный всегда народ, надо быть храбрым и отчаянным - Эдичка Лимонов, надо, брат, надо!".
Оказалось, что бронетехнику надо уметь водить, ящик рации чрезвычайно тяжёл в горах, а разряженный горный воздух не насыщает лёгкие.