September 27th, 2002

История про Живой Журнал #1.

В последнее время начали происходить закономерные для Живого Журнала вещи. Так, поселенцы, обосновавшись на новом месте и переведя дух, начинают обустраиваться. Они возводят церковь, придумывают Погребальные ритуалы, выбирают Повелителя мух, выдавливыют из своей среды несколько мучеников.
Один уважаемый человек строго попенял публике за несобранность мыслей, неровно размазанные слюни и тоскливые жалобы. Это понятное желание, ввести правила письма в том месте, где собирается большое количество буковок. Загнать пишущих в литературный монастырь.
Другой, не менее уважаемый человек, придумал внутренний Живой Журнал. Внутренний журнал должен был состоять из коротких очерков, которые были бы организованы по литературному принципу.
Это всё правильно. И симптоматично.
Некоторое большое сообщество всегда живёт по термодинамическим законам. Приходит, согласно этим законам, время структурирования. Вокруг идей, как возе ядер конденсации начинается незаметное глазу движение.
Однотонная масса распадается на фракции.
Вот про это я и расскажу.

История про Живой Журнал #2.

Нужно объяснить, конечно, как я дошёл до жизни такой.
Началось всё, конечно с чатов.
Собственно, началось всё гораздо раньше. Топоры уже застучали по виноградникам, но государство от Бреста до Владивостока, а, что важнее, от Вильнюса до Душанбе, было ещё неколебимо. Тогда американцы спорили с советскими учёными о том, можно ли по сейсмическим колебаниям оценить мощность ядерного взрыва. Раздосадованные затяжным спором, они вдруг подарили Академии наук два десятка персональных компьютеров. Нормальные люди отказывались на них работать, а мне как молодому специалисту, выбирать не приходилось. Хоть я застал ещё радостный стрёкот перфораторов на улице Вавилова, и таскал под мышкой толстую коричневую колоду. Так вот тогда я и познакомился с Сетью.
То есть это была не Сеть, резво бьющая копытами, а что-то вроде предшественика эогиппуса. Это были бестолковые низкорослые зверьки, хипповствующая сеть ФИДО. Другое время и другие деньги.
Поэтому началось всё с чатов. Одна моя знакомая говорила, манерно выпуская сигаретный дым в бра:
- Первый чат, как первая любовь…
Она была права - цвет подложки врезался в память навсегда, никнеймы жили вечно. Эти чаты уже умерли. Остальные напоминали берлинский зоопарк. Надо тебе сказать, лучший в мире городской зоопарк - берлинский. Я туда очень любил ходить по утрам, вспоминая Шкловского и исчезнувших русских чиновников.
Так вот, там был такой закуток, по форме напоминающий наш общественный туалет - узкая лесенка, спуск между кафельных стен - и вот они - ночные зверки. Живут за тонированными стёклами. Суетятся. Эти ночные зверьки очень меня впечатляли. Причём среди них были какие-то мелкие мыши - они одновременно ели, трахались, гадили, бегали взад-вперёд и ещё рыли себе норки. Всё происходило в полумраке, ведь это были ночные зверьки.
Эта картина была очень похожа на классический чат "Кроватка".