May 28th, 2002

История про слёт водных туристов.

Я был в лесу. В этом лесу было множество людей и комаров. Комары пели свою протяжную песню, понемногу замерзая. Люди же, как древние племена, чадили кострами на высоких берегах реках реки. Сотни костров перемигивались в этой пересечённой местности.
Я-то приехал туда на День Сурка, но зашёл и в другую часть леса, где лежали у сосен груды велосипедов, где, будто дохлые рыбы сушились каяки, и вёсла стояли как странные саженцы.
Этих людей я знал давно. Их технический навык вызывал во мне уважение, да только круг их был замкнут почище масонского. Как-то я попал на день рождения одного из них, подсел на угол стола и уставился в телевизор. Все сидевшие за этим столом внимательно смотрели в этот телевизор. Там грохотала горная речка, прыгали по ней байдарки, мелькали в белой пене оранжевые каски сплавляющихся.
Минут через двадцать я почувствовал себя неловко, а через сорок - во мне прибавилось мизантропии. Картинка на экране не менялась - грохотала река на порогах, и бросало в экран белой пеной. Чужой я был на этом празднике жизни, потому как слеплен был из горного, а не водяного теста. Я послонялся среди друидских костров, зашёл на поляну, где тарахтел электрогенератор. Там была лесная дискотека, бренчали стеклом продавцы пива, а в углу, на возвышении, мерцал телевизор. И как в настоящем баре, картинка не имела никакого отношения к музыке. На экране было всё то же - вода, резкие движение вёсел…
После этого, размазывая комаров по шее, я пошёл к своему жилью, где давно копошились любезные мои конфиденты. А потом я полночи рассуждал о половом вопросе, лёжа в палатке.
Рядом ворочался Хомяк со своей очередной барышней. Они мокро и звучно целовались. Хомяк довольно громко бормотал:
- Ти-шшш-е, вон писатель не спит, к нам прислушивается.... А потом отразит в очередном пасквиле...
Девушка была очень молода, очень красива и очень добра. При этом абсолютно не прагматична... Причём девушка хотела Хомяка, а он был не в настроении.
В результате смешивания зависти и абстрактного полового влечения мной овладела опять мизантропия. Ещё чуть-чуть, и я, воспользовавшись бессознательным состоянием Хомяка, изнасиловал бы его спутницу.
Но прилетели, жужжа, комары. Я съел трёх из них, самых назойливых, и заставил себя уснуть.
Как только я закрыл глаза, на меня обрушился грохот горной речки, и прямо мне в лоб выскочил нос байдарки.