ЛАВРЫ ШУМЯТ Кофейник стоял на камнях, и пламя лизало его бока. Команданте варил себе кофе сам, хотя любой из его бойцов почёл бы это за честь. Тут он был майором, советником, и какая разница как переводить на испанский звание «комбриг». Как говорил его друг, чех Павличек, ровно такая же, как между словами «милостивый государь» и «государь император». Он инспектировал аэродромы, делая последние приготовления. Военно-воздушные силы республики замерли перед завтрашнему наступлением, как птицы, готовые разом слететь с дерева. Подчинённые спали, а русская переводчица храпела как слон. Он отнёс кофе часовым и сейчас остался у огня один, впрочем. В такие минуты он вспоминал родину - узкие улицы, дождь, мокрые булыжники мостовой. Он не был там целую вечность. То, что у пролетария нет национальности, не отменяет тоски по родному городу. А ещё он всю жизнь хотел летать. Именно поэтому он покинул Стокгольм ещё подростком и переехал сперва в Вену, а потом в Прагу - в университете он учился аэродинамике, а по ночам читал Маркса. Поэтому он переделал своё имя на Йозеф. Но студенческая жизнь сыграла с ним странную шутку. Напившись в трактире «У чаши» он со всеми орал «На Белград!», про себя думая, что наконец-то началось, и эта эта война сметёт глупые границы между людьми. В небе ведь нет границ. Но пили друзья крепко, и, очнувшись через несколько дней, он увидел себя на нарах, в чужой военной форме. - Позвольте, но я же швед! - кричал он вахмистру. - Я Йозеф Карлсон! Я не подлежу призыву. Тот отвечал ему смехом. Сперва Карлсон стал денщиком у одного поручика. Поручик был молод, сущий малыш, но у него была отнюдь неюная жена, требовавшая ласки. Потерпев немного, Карлсон сам запросился на фронт. Там у него получилось подняться в воздух - правда, летал он на привязи, на воздушном шаре. Сверху в бинокль были хорошо видны позиции русских - вот беззвучно возникают белые облачка в том месте, где стоят их пушки, вот слышен полёт снаряда и разрыв. Осколком перебило трос, и воздушный шар двинулся в путешествие на восток. Разглядывая непроходимый лес, Карлсон думал - это уже Сибирь, или ещё нет. Шар снизился и запутался в кронах деревьев. Карлсон обнаружил, что прожив до половины жизнь, наконец-то заблудился в сибирском лесу. Нет, не Сибирь, это он понял, когда в какой-то деревне его взяли в плен женщины. носившие вёдра на длинных палках и тосковавшие о мужьях. Он был пленным у них год, а потом ещё год пленным у другой деревни, куда его сменяли за муку. С тоской он смотрел в небо, в котором однажды увидел аэроплан. У русских началась революция, и Карлсону пригодилось чтение Маркса. Он стал военным комендантом Бугульмы. Рядом стояли красные лётчики - три самолёта на ровном поле. Карлсон упросил научить его летать, и это оказалось несложно. «Красные самолёты будут летать быстрее чёрных», - говорил ему учитель, и Карлсон повторял эту фразу раз за разом. Когда фронт передвинулся на восток, Карлсон запер комнату коменданта и передал ключ дежурному. Он улетел вместе с красной эскадрильей. Там, в Сибири, он стал коммунистом. Потом он летал на «фарманах» и «ньюпорах», он поднимал в воздух «сопвичи» и «альбатросы». Как-то, на спор он пролетел на «Илье Муромце» под Дворцовым мостом. Наконец, началась история новых машин, и новых битв, сперва его послали в Китай, где он дрался с японцами. Потом он летал в Афганистане, и, наконец, попал сюда. Тут чёрные самолёты дрались с красными. Команданте Карлос, как его звали тут, сидел у огня и грел руки. К нему приехал русский советник Карков, и они стали вспоминать колчаковский фронт. Над ними тяжёлой листвой шумели арагонские лавры. - Нас всех убьют, - хмуро сказал Карков. - Обязательно, - согласился Карлос. - Мы подписали контракт на тысячу лет войны и живыми нам не уйти. - Ну, всё-таки прожить тысячу лет не так уж плохо. Боюсь, что такого времени в контракте у нас нет, - ответил Карков. - Но, главное, обидно, если нас не убьют враги, нас убьют друзья. - А есть разница? - Карлос прищурился. - Небольшая всё же есть. Одно дело, ты умрёшь в небе, а совсем другое - в подвале. - По-моему, это всё равно. Карков не стал дальше спорить. Он посмотрел в небо, на тяжёлые листья и задумчиво произнёс: - Зелень лавра, доводящая до дрожи... Йозеф, ты любишь стихи. - Я люблю песни, - ответил команданте Карлос и негромко запел: А он пушку заряжал, Ой, ладо, гей люди! И песню распевал, Ой, ладо, гей люди! Снаряд вдруг пронесло, Ой, ладо, гей люди! Башку оторвало, Ой, ладо, гей люди! Карков стал ему подпевать, и, наконец, они заголосили почти весело: А он всё заряжал, Ой, ладо, гей люди! И песню распевал, Ой, ладо, гей люди! Извините, если кого обидел