Иногда бывают странные открытия – новости, запоздавшие на много лет. Открытие может быть таким: теперь понятно, отчего меня ненавидели столько лет, но ничего не поправить. А всё из-за какой-то хуйни. Не обязательно это ненависть - вот у писателя Вересаева есть такой рассказ «Букеты»: «В учительской комнате женской гимназии сидело несколько учителей. Старый учитель математики сказал: - Андрей Владиславович меня зовут. Никогда не встречал другого человека с таким именем-отчеством. Недавно переведшаяся в школу учительница истории, тоже сильно пожилая, возразила: - Ну, это не удивительно. Отчество ваше у нас, русских, довольно редкое. Но вот странность: и имя, и отчество у меня самые обыкновенные - Наталья Александровна, а я тоже до сих пор никого не знала с таким именем-отчеством. Старый математик мечтательно сказал: - Нет, я знал одну Наталью Александровну. Это была моя первая любовь. Наташа Козаченко. Учительница с удивлением сказала: - Простите, я вас никогда не встречала, а моя девическая фамилия - Козаченко. Математик пренебрежительно оглядел её. - Нет, это были не вы. Может быть, родственница ваша. Гимназистка, чудесная девушка, с русой косой и синими глазами. - Это в Киеве было? - Да. - Она жила на Трехсвятительской улице? - Да, да! - Так это была я. Он пристально смотрел на неё, и, как сквозь сильно запотевшее стекло, сквозь тёмное морщинистое лицо с потухающими глазами проступило лицо прежней синеглазой Наташи Козаченко. - Да, да... Ведь верно... Это, значит, вы и есть!.. - Но всё-таки... Я вас не знала. - Ну, фамилию то должны знать. Я вам каждый день присылал по букету роз, у меня в саду чудесные розы росли. Самые срезал лучше. - Букеты мне приносил гимназист Владимир Канчер. - Ну, да! От меня. - Он этого не говорил. - Как?! - Старик ударил себя по лбу. - От своего лица, значит? - Да. - Вот подлец!» Это поворот хорошо описан в рассказе Мопассана «Ожерелье». Там муж с женой взяли у родственницы ожерелье напрокат, и потеряли его, едучи с бала. Ну, йопта, пиздец. Побежали к ювелиру, заказали такое же – оно стоит десять тысяч. Пять лет работали, чтобы оплатить, наконец, сознались родственнице. А она и говорит: «Ну, ёб твою мать, девочка, оно же фальшивое было, всего за двести франков!» Извините, если кого обидел