Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

Category:

Перевёрнутая ёлка

Я вам лучше про ёлку расскажу.
И нескольких молодых людей, что праздновали новый год - сто и один год назад.
Сто лет назад, вот как жизнь обернулась-то.

Революция набухает в небе, как большая чёрная туча, вызывая больше восторга и нетерпения, чем страха и тревоги, а жизнь течёт своим чередом.
Люди жили на дачах, текла, несмотря на войну, медленная жизнь.
«Виктор Борисович Шкловский был мой старый знакомый, – он стал приезжать к нам в Куоккалу летом 1916 года. В 1916 году он был крепкий юноша со светлыми кудрявыми волосами. Приезжал он к нам не по железной дороге, как все, а на лодке по морю из Сестрорецка. Лодка эта была его собственная. Приезжая к нам, он оставлял лодку на берегу, и, пока он сидел у нас на даче, её у него обычно крали. Воры всякий раз действовали одним и тем же методом – они отводили лодку на несколько сот метров, вытаскивали её на песок и перекрашивали в другой цвет. Начинались увлекательные и волнующие поиски лодки, в которых я неизменно принимал участие. Словно сквозь сон припоминаю я, как сидели мы с Виктором Борисовичем ночью в засаде и подстерегали воров. Тучи набегают на луну, босым ногам холодно в остывшем песке, от малейшего шелеста в ужасе сжимается сердце, и рядом Шкловский в студенческой тужурке – взрослый, могучий, бесстрашный, оказавший мне великую честь тем, что взял меня, двенадцатилетнего, себе в сотоварищи» – так вспоминал это Николай Чуковский, а его знаменитый отец записывал в дневник: «У Шкловского украли лодку, перекрасили, сломали вёсла. Он спал на берегу, наконец, нашёл лодку и уехал в Дюны».
Маяковский читал в петербургской квартире Бриков на улице Жуковского свою «Войну и мир». Эльза Триоле вспоминала узкую комнату в одно окно, «диван, на котором Лиля, когда уходили гости, стелила мне постель, рояль и теснота. С немеркнущей ясностью помню голос, выражение лица Володи, когда он читал...

Вперёд!
Пена у рта.
Разящий Георгий у знамён в девизе,
барабаны
тра-та-та-та-та – та-та-та-та-та-та...


Это воспоминание дополняет Лиля Брик: «Стали собирать первый номер журнала. Маяковский, не задумываясь, дал ему имя “Взял”. Он давно жаждал назвать так кого-нибудь или что-нибудь. В журнал вошли – Маяковский, Хлебников, Брик, Бурлюк, Пастернак, Асеев, Шкловский, Кушнер. До знакомства с Маяковским Брик книг не издавал и к футуризму не имел никакого отношения. Но ему так нравилось “Облако”, что он издал поэму отдельной книжкой и предложил напечатать её в журнале. Каким будет журнал, определил Маяковский. В единственном номере этого журнала были напечатаны его друзья и единомышленники, поэтому журнал назвали “Барабан футуристов”» .
Надо сделать лирическое отступление.
Люди легко обходятся без живых. Легко.
Никто не приходит на очередную выставку «20 лет работы» очередного поэта.
Однако всякий человек должен написать чью-нибудь биографию.
Лучше – родственников, но можно и какого-нибудь злодея вроде Наполеона.
И, написав эту биографию, ты понимаешь цену поступков и тщетность человеческих амбиций.
Всё просеивается через время.
Люди проживают без кого угодно – это великое свойство времени.
Иногда от человека остаётся даже не портрет, а ухо. Или часть щеки с бородавками.
Иногда – целый мир.
Лиля Брик так вспоминала о знакомстве: «…Маяковский стал знакомить нас со своими. Начинали поговаривать об издании журнала. Он зашёл к Шкловскому, не застал его и оставил записку, чтоб пришёл вечером на Жуковскую 7, кв. 42, к Брику. Шкловский служил с каким-то вольноопределяющимся Бриком и шёл в полной уверенности, что идёт к нему, а попал к нам. От неожиданности и смущения он весь вечер запихивал диванные подушки между спинкой дивана и сиденьем и сделал это так добросовестно, что мы их потом вытаскивали – дедка за репку.
Изредка бывал у нас Чуковский. Он жил в Куоккале и радовался, что беспокойный Маяковский оттуда уехал, хотя относился к нему и к “Облаку” восторженно. Как-то, когда мы сидели все вместе и обсуждали возможности журнала, он сказал: “Вот так, дома, за чаем и возникают новые литературные течения”» .
Эта квартира сохранилась как адрес – несмотря на все войны и революции.
Там давно живут другие люди - помощник режиссёра из Михайловского театра с семьёй.
Лестничная клетка облуплена, но сохранила лепнину потолка и кафель пола. Внутренность квартиры давно переделана, и по ней бегают какие-то счастливые дети.
Не помню, все ли хозяйские – может, и нет.
Режиссёр, хоть и отслужил двадцать лет в кордебалете, был консервативен и давних жителей не одобрял. «Срам», - говорил, - тут был» .
Там, впрочем, много чего ещё было.



Сырым вечером последнего дня декабря в натопленной квартире посреди молодого столичного города собрались молодые люди.
Немногим из них было больше тридцати – и все они хотели перевернуть мир.
Пока что они перевернули ёлку.
Ёлка висела под потолком, макушкой вниз.
Традиция эта – на удивление старая. В ней находят следы поклонения Святой Троице, говорят, что ещё в викторианской Англии так вешали ёлки.
Говорили так же, что у славян ёлка была символом смерти, и лапник кидали у гроба, а перевёрнутая ёлка, стало быть, должна была отрицать смерть.
Но хозяева квартиры вряд ли задавались такими этнографическими обстоятельствами.
Перевёрнутая ёлка была просто символом отрицания привычного – и поэтому скучного мира.
Стены были занавешены простынями, на игрушечных детских щитах горели свечи.
Было тесно, гости оказались прижаты столом к стенам.
Еду передавали из кухни над головами пришедших.
Сидел среди всего этого хозяин с женой.
Они устроили не просто ёлку, а карнавал «со значением».
Поэтому хозяин был наряжен неаполитанцем. Пенсне своё он, впрочем, оставил.
Жена его была в шотландской юбке, коротких красных чулках, шёлковом платке вместо блузки и белом парике маркизы.
Сидела рядом её сестра – в высокой причёске с павлиньими перьями. К этой – младшей - сестре, стал, разгорячённый вином, свататься авиатор, по совместительству писавший стихи.
Он первым начал называть аэроплан – «самолётом».
Сидел и человек, что написал учёную работу про птиц, и сам похожий на большую сутулую птицу. Теперь он решил объяснить мир стихами.
Сидели два любовника – одному за сорок, другому двадцать.
Рядом сидел человек, у которого был стеклянный глаз. Он учился изящным искусствам в Европе, а теперь выдавал молодому поэту каждый день по пятьдесят копеек, чтобы тот только писал стихи.
На щеке у авиатора нарисовали птицу. Одна бровь была выше другой, а пиджак обшит широкой цветной полосой.
Вобщем, все переоделись.
На молодом поэте, влюблённом в жену хозяина, было красное кашне.
Он казался всем похожим на апаша.
Кудрявый теоретик литературы надел матросский костюмчик, губы его были намазаны и он выглядел, как сам потом вспоминал, «любовником негритянок».
На ёлке висели чёрные штаны, из которых клочья ваты торчали, как облако.
Это облако в штанах – ключевые слова, к тому, что происходило накануне нового, 1916 года, в квартире на улице Жуковского, 7.
Молодой поэт в уходящем году написал поэму «Облако в штанах».
Три месяца назад эту поэму издал хозяин квартиры – правда, цензура вырезала из неё многое.
Хозяин вообще издавал разное – на свои деньги. Это были стихи и работы по теории литературы – и они выходили под издательским шифром ОМБ.
Это были инициалы хозяина.
В поэме сперва содержались строчки о том, что в терновом венце революций идёт какой-то год».
Через два года, когда поэму напечатает «Новый Сатирикон» в ней уже окажутся слова «В терновом венце революций грядёт шестнадцатый год» и читатели, спустя много лет, будут удивляться предсказательскому дару.
А пока идёт война, и человек с птицей на щеке кричит:
– Да будет проклята эта война! Нам всем будет стыдно, что мы держались за хвост лошади генерала Скобелева!..
Молодой поэт писал патриотические стихи, как и многие. Что-то вроде:

Сдал австриец русским Львов,
Где им зайцам против львов!


Потом всех призвали – одни попали на фронт, а другие остались в молодой столице. Одноглазый, впрочем, не подлежал призыву
Но сейчас они ждали перемен, и вся эта история с ёлкой напоминала выкликание будущего.
Ёлка висела над ними, как люстра – перевёрнутым смыслом старого мира.
Новый год всегда похож на камлание.
Главное в этом обряде происходит в полночь. Миллионы людей, собравшиеся за ритуальными столами призывают мироздание выполнить их прихоти.
Усиленные во много раз новогодние желания укутывают города саваном, несутся в морозном воздухе.
Люди, собравшиеся в квартире на улице Жуковского, выкликали будущее – это ведь так и называлось: «футуристическая ёлка».
Революция была им дарована.
Всё сбылось.
Случились потрясения.
Мир перевернулся, как ёлка.
А пока одно только новогоднее дерево висело над ними, как дамоклов меч – потому что, когда переменяется мир, никому не удаётся уйти от последствий.
Через семь лет, скрываясь от чекистов, облысевший теоретик литературы убежит по льду залива в Финляндию, затем вернётся, написав лучшую книгу о Гражданской войне, и потом всю жизнь будет писать книги и каяться. Представить его, лысого и яростного, в новогодней матроске довольно тяжело.
Поэт в красном кашне застрелится через пятнадцать лет.
Одна из сестёр отравится через шестьдесят три года, другая – умрёт через пятьдесят пять лет посередине Франции.
Брат одноглазого, художник, погибнет через два года в Салониках при непонятных обстоятельствах. Другого брата расстреляют через пять лет в Херсоне. Сам одноглазый умрёт через полвека в Америке, и его прах развеют над Атлантикой
Красавец-авиатор, сватавшийся к младшей, будет переделывать свои поэмы в пьесы пьесы в романы – или наоборот, тут уж никто не упомнит, будет тяжело болеть, ему ампутируют обе ноги и много лет, весь остаток жизни он будет парализован после инсульта.
Один из любовников умрёт через двадцать один год своей смертью, если смерть бывает чьей-то собственностью. Через четыре года расстреляют его милого друга.
А похожий на сутулую птицу поэт через семь лет будет долго в беспамятстве умирать в деревне под Новгородом. Он был Председателем земного шара, оттого у него будет две могилы, а не одна, как и положено Председателю.
А пока все они живы и ждут революции.
Над ними висит ёлка, целясь в них остриём.


Извините, если кого обидел
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments