Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

Categories:

История про то, что два раза не вставать

СЛОВО О СИМВОЛИЧЕСКОМ ДЕЙСТВИИ


А н н а А д а м о в н а. Не знаю… Я все думала думала: зайти – не зайти? Но я – на минутку…
К о с т и к. О чем тут думать? Книги вас ждут.
А н н а А д а м о в н а. Знаю… Такая я вся несуразная, вся угловатая такая…
К о с т и к. Прошу вас сюда, Анна Адамовна.
А н н а А д а м о в н а. (озабоченно). Такая противоречивая вся. (Заходит к Костику.)


Леонид Зорин, «Покровские ворота»


Была такая старая традиция: царь звал в гости. Иногда вовсе и не царь, а, скажем, князь.
А, может, и не князь, а Крёстный отец.
И вот человек думал – пойти или не пойти. Вариантов всего два, а объяснений или оправданий множество. Тут было множество вариантов объяснений: нет новых штанов, а в старых – дырка. Не пойду.
Хрущёв приглашал к себе несколько раз – не домой, правда, но есть история, рассказанная писателем Тендряковым, как он ездил к Хрущёву на дачу с большой компанией писателей. Тендряков пишет об этом с иронией, но в конце даже прикладывает карточку меню, где резвятся расстегаи и судаки. Потом Хрущёв встречался с интеллигентами в Кремле, топал ногами, ругался и вообще «вёл себя непринуждённо».
Но времена, как тогда говорили, стояли «вегетарианские».
Встреча писателя и царя – вечный сюжет. Выйдешь на набережную – глядь, кто-то спешит навстречу. Остановится, заставит тебя снять картуз и выбранит твою няньку. Сталин встречался и даже по телефону звонил – эта давно пересказывается и обросла разными деталями и смыслами – над ответом Пастернака много смеялись и считали его чудачеством. Но прошло несколько десятилетий, и оказалось, что разговор о жизни и смерти – оказывается самым главным. В воспоминаниях Ивинской это звучит так: «А о чем бы вы хотели со мной говорить? – спросил Сталин.
– Ну, мало ли о чем, о жизни, о смерти, – ответил Б.Л.
– Хорошо. Как-нибудь, когда у меня будет больше свободного времени, я вас приглашу к себе, и мы поговорим за чашкой чаю. До свидания.
И далее Б.Л. сказал:
– Когда я впоследствии вспоминал разговор, мне не хотелось изменить в своих ответах ни слова» . Есть иной вариант, рассказанный в других мемуарах: ««Почему мы все говорим о Мандельштаме и Мандельштаме, я так давно хотел с Вами поговорить». «О чем?» – «О жизни и смерти». Сталин повесил трубку» .
Это верная тема. Иногда нужно пошутить, а вот иногда нужно честно себя спросить, и так же честно же себе ответить – говорить нужно о жизни и смерти, хоть Сталин перед тобой, хоть Толстой, хоть Ганди. Впрочем, Ганди, кажется, уже умер.
В прежние времена не прийти к царю, это всё равно как сотруднику газеты не прийти на редакционное совещание. Не надо манкировать служебными обязанностями – если, конечно, не собираешься уволиться.
Однако некоторым удаётся попросить квартиру – но путь этот зыбкий. Всегда найдётся кто-то, кто упрекнёт, что не о том попросил, не за того вступился, сделал и сказал не так. Про это уже сказал другой классик: «Один человек небольшого роста сказал: «Я согласен на всё, только бы быть хоть капельку повыше». Только он это сказал, как смотрит – стоит перед ним волшебница.
– Чего ты хочешь? – спрашивает волшебница. А человек небольшого роста стоит и от страха ничего сказать не может. – Ну? – говорит волшебница. А человек небольшого роста стоит и молчит. Волшебница исчезла. Тут человек небольшого роста начал плакать и кусать себе ногти. Сначала на руках все ногти сгрыз, а потом на ногах. Читатель, вдумайся в эту басню, и тебе станет не по себе» .
Нет, лучше заучить вопрос о жизни и смерти, а не о собственном росте и жилищных условиях.
Некоторые просят о своём журнале или домиках для читающих поросят. Ведь потом товарищи могут упрекнуть, что не спас поросят, и горят теперь их домики с книжками синим пламенем.
Ничего тут не угадаешь, если, конечно, не имеешь таланта и долго не тренируешься.
В нынешние времена эти встречи совсем прекратились.
Не то президент, не то премьер-министр как-то звал творческих людей к себе и говорил с ними на разные темы. Из этих разговоров, как круги по воде, возникло множество разговоров, ужасных в своей бессмысленности.
Некоторые писатели не были приглашены и стали ругать пошедших писателей в коллаборционизме и преступном лизоблюдстве. Ругающим тут же начали говорить, что они просто завидуют приглашённым. Другие писатели отказались идти и последовали подобные объяснения как и почему. Началось придирчивое обсуждение того, что, кто и как сказал на этой встрече, и, в особенности, кто и что надписал в подарок хозяину на дарёной книге. Тема эта уж совсем не интересная – большинство надписей, сделанных писателями на книгах, хуже застольных тостов. А уж застольные тосты – самое пошлое из того, что придумало человечество.
Но всё равно обидно то, что в стране, где все наизусть знают разговоры Пастернака по телефону, визит писателей к премьеру становится поводом к разговорам.
Но иногда писатель, пришедший в гости к какому-нибудь правителю, рискует. Хороший писатель Борхес в сентябре 1976 приехал на неделю в Чили, где уже три года правила военная хунта. Борхес хвалил чилийскую хунту потому, что она боролась с марксизмом и социализмом любых расцветок (Борхес социализма не любил, вот он и поехал в гости к генералам). Газеты тогда записывали за Борхесом: «Я знаю, что в эту эпоху анархии, здесь, между Кордильерой и морем, существует сильное государство. Лугонес предсказал сильное государство, когда говорил о часе меча. И я открыто заявляю, что предпочитаю меч, предпочитаю обнажённый меч потаённому динамиту. Я говорю об этом, ясно и точно представляя, что это значит. Ведь моя страна уже выбирается из трясины, и я надеюсь, что выберется благополучно. Я уверен, что мы в силах освободиться от этой трясины, в которой оказались. Вы здесь уже всплыли из неё. И теперь мы видим: Чили, этот край, это государство, не только очень протяженная страна, это еще и благородный меч» ...
Однако ж чилийскую хунту называли кровавой не только в СССР, и слова Борхеса запомнили также члены Нобелевского комитета. Несмотря на мораторий по выносу сора из нобелевской избы, член комитета премии Лундквист говорил, что визит Борхеса в Чили лишил его шансов на медаль.
В этих спорах «идти-не-идти» есть всё же некая глупость. Неумеренное чинопочитание ничем не лучше акцентированной ненависти. Это одно и тоже, просто снабжено разными знаками, в этом какое-то обожествление власти, мне унылое.
То есть, визит – это такой символический жест, вроде рукопожатия или групповой фотографии.
Он сам ничего не означает.
При этом разговоры-то ведутся на таких встречах не о волшебном духе сочинительства, а о вещах посторонних. Вот в старину-то это было как-то круче – Тредиаковский вспоминал, как читал свои стихи императрице Анне Иоанновне: «Имел счастие читать государыне императрице, у камина, стоя на коленях перед ея императорским величеством; и по окончании онаго чтения удостоился получить из собственных ея императорского величества рук всемилостивейшую оплеушину» .
Что из этого следует? Как ни странно, очень конструктивный вывод для обычных людей, которых, как и меня, к первым лицам государства никогда не позовут. Речь идёт о выработке спокойного, но доброжелательно отношения к миру. Дело не в том, чтобы мучиться выбором, а в том, чтобы вовсе не было внутри самой эмоции позвали-не-позвали-пойти-не-пойти. Чтобы введение в схему первых лиц государства вовсе никак не изменяло мотивов надеть пальто и выйти из дома. Как в обыденной жизни – где я обычно хожу, когда меня в гости приглашают. Вот, к примеру, если драться там не будут или хамить мне не собираются, то что ж не зайти? Правда, если б мне сказали, что для этого надо специально смокинг купить – тогда, увы, без меня. Или там, что поздравительный стишок надо написать. Делов-то! Нет проблемы-то. Позвони мне царь и спроси, что я думаю о литературе в Интернете, я бы ответил спокойно и коротко, без всякой ажитации. Ну, не позвони – ничего страшного.
Или пригласи царь, а у меня грипп. Что кривляться: нет, температура, в другой раз.
Хотя нет, если бы знать наверняка, что разговор пойдёт о жизни и смерти, то засуетишься.
Слаб человек.
Только наверняка ничего не известно*.


_______________________________
Ивинская О. В. Годы с Борисом Пастернаком : В плену времени. - М. : Либрис, 1992. С. 80.
Пастернак Е. В., Пастернак Е. Б. Координаты лирического пространства. Литературное обозрение 1990. №2. С. 95.
Хармс Д. Басня // Малое собрание сочинений. - Спб.: Азбука-классика, 2005. С. 410.
Тейтельбойм В. Два Борхеса. – Спб.Азбука, 2003. С. 275-276.
Шубинский С. Императрица Анна Иоанновна, придворный быт и забавы. 1730-1740 // Русская старина, 1873. – Т. 7. - № 3. – С. 343.



Извините, если кого обидел
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments