Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

Categories:

История про то, что два раза не вставать

Случился очередной Хирошимадей.
И, как всегда, мои любимые соотечественники стали рассуждать - стоило или не стоило.
В СССР был культ Хиросимы - потому что хрен с ней, с Нанкинской резнёй, с Халхин-Голом, с отрядом 731, с всем этим многолетне-выстроенным образом (в том числе и в «Тайне двух океанов») японского милитаризма.
Враг нашего врага оказался нашим другом.
И, особенно, в шестидесятые, был целый корпус книг и фильмов - вплоть до фантастических: «Как она заметила, что мои биопротезы прижились неодинаково?»
Вот она, жертва наших врагов - грустная девочка с большими глазами.
Бумажные журавлики выпадают из её пальцев.
После той войны ядерное оружие стало настоящим пугалом. Собственно, человечество сначала, после Первой мировой, впало по поводу радиации в эйфорию, уставило обувные магазины педоскопами и принимало радиевые пилюли (тогда радиация была символом прогресса), затем радиация стала символом смерти (невидимой смерти), ну и протом (в наши дни) это вернулось к неопасному романтическому образу, эксплуатируемому постапокалиптическими фильмами.
Это не ужас, а какой-то пролегомен (извините за это слово) к «Безумному Максу». То есть, примите немного радиации, и мир обнулится, кредиты на иномарку исчезнут и начнётся что-то интересное. Ядерное оружие стало пугалом не сразу, как не сразу возникла радиофобия - к середине пятидесятых примерно. К тому же возникла идея гибели всего человечества разом - да и вся планета разваливается, как показывали в каком-то мультфильме моего детства.
С газами после Первой мировой это было всё же не так, смерть была сравнительно индивидуальной, хоть и среди таких же несчастных, а, к тому же, тогда были несовершенные газы и несовершенные средства доставки.
Меня, кстати, всегда задевало это выражение применительно к оружию массового поражения – «средства доставки».
Итак, с радиацией в массовом сознании вообще непросто.
Вы будете жить в сталинке на Тверской? Там внизу гранит фонит? А, тогда не мешает?
Чернобыль, зона, проживём, если что. Мы же в «Сталкера» играли.
А в Хиросиме «Мазду» делают.
Ну, и не говоря, что будущий академик Фоменко - то есть, академик Фоменко грядущих времён - потом сличит записи в летописи, и объявит нам, что это всё ошибка или умысел переписчика - не было Дрездена и Хиросимы, а это один город Фукусима.
Добавлю тут то, что нужно разобраться с нашим отношением к свершившимся атомным бомбардировкам.
Причём, разобраться не для того, чтобы совершенствовать моральный релятивизм, а для того, чтобы понять, почему и как мы думаем и чувствуем.
Ну вот, представьте, в августе сорок четвёртого года,Жуков приходит к Сталину и говорит: «Товарищ Сталин, у нас есть атомная бомба. Её наши зеки сделали перед расстрелом. Их расстреляли, а доложить, что всё-таки сделали наверх, забыли. Берия, мерзавец, проглядел, а бомба – вот она. Давайте, товарищ Сталин, ёбнем по Берлину».
И вот вы (а вы - такой товарищ Сталин, только очень добрый и никого не репрессировали, конечно), сидите, пыхтите трубкой, и говорите:
- А давайте! Конец - делу венец, - и всё такое.
Или вы думаете:
- Нет, так нельзя! Лучше мы пожертвуем тремя миллионами солдат, и ещё два миллиона немцев в ходе этого убьём (я к примеру цифры выдумал). И вот это порядочно будет, это будет правильно.
Вот и давайте разберёмся, где именно содержится грань допустимого, где она, в каком сегменте этих размышлений.
И это нам поможет понять что-то важное в нас самих.


Извините, если кого обидел
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 63 comments