Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

Category:

История про то, что два раза не вставать

Написал тут очередное про фантастов.

На картигнке, если кого это интересует те самые два бастиона русской литературы.
При этом вспомнил, что про это мероприятие уже как-то рассказал в книжке.
…но это ещё что – я видел переводчика Харписова с его женой. Они приехали на сходку писателей из города Ленинграда-города, меняющего свои названия как перчатки.
Сам переводчик Харписов был мужчина видный, крупный и развитой, а на груди у него горела медаль за взятие острова Даманского – небольшая, но из чистого золота. C этой медали щерился Мао Цзэдун, и все знали – случись что, и Харписов станет переводчиком оккупационных войск на Севере России. Всё дело в том, что переводчик Харписов был чистый китаец, хоть и жил в Петропавловской крепости, слева от входа, рядом с рестораном. К сожалению, я не мог оценить переводов Харписова, так как ничего не понимал ни в китайском языке, ни в теории переводов.
В этот раз на сходку пришли сотни фантастов, потому что все ожидали специального сообщения.
Жена переводчика Харписова делала писателям Доклад и Наставление. Даже я пришёл слушать Доклад и Наставление, хотя и побаивался жены переводчика. Однажды она сделала мне такой типель-тапель, что карьера моя рухнула, финансовое благополучие закончилось, дети мои просили милостыню рядом с Павелецким вокзалом, а издатели при одном упоминании моего имени сразу начинали корчить рожи и утробно хохотать.
Да и в этот раз, увидев меня издали, она сказала мужу:
– Харписов, ударь, пожалуйста, писателя Березина в живот!
Но я обладал острым слухом и, вовремя притворившись гостиничным служащим, бодро подхватил чей-то чемодан и понёс его к выходу.
Фотограф Митрич специально попросил меня показать ему этих людей, потому что его предупредили, что если он их сфотографирует, то будет ему плохо. Его выведут на снег и расстреляют, не дав даже надеть ботинки.
А мужчине без ботинок помирать – как без предсмертного слова.
Потом я решил, что терять мне нечего, и всё-таки пошёл слушать Доклад и Наставление. Жена переводчика Харписова вышла на трибуну, а на трибуне, надо сказать, расправил крылья мохнатый коронованный орёл, и всё прочее было очень тревожно и государственно. Итак, она вышла на трибуну, подпёрла голову локтем, положила щёку на ладонь и посмотрела в потолок.
Зал затрепетал.
Жена переводчика Харписова посмотрела в зал и сказала:
– Все вы пидарасы.
В зале началось шевеление.
– И то, что вы пишете, – срань господня! Да и вся современная литература...
В зале начался ропот и брожение.
– А уж про советскую литературу и говорить нечего! Да! Вы, упыри, попробуйте отличить Трифонова от Бондарева! А? (Она начала горячиться.) А Бондарева от Трифонова? Вам покажи твёрдый шанкр, вы его от мягкого отличите? Нет, скажите? Мудло! Писали б лучше! Работали б над текстом, я бы вам тогда слова дурного не сказала бы. Ну? Нечего ответить?
Брожение в зале усилилось, там проверяли сказанное и возмущались. Фотограф Митрич бегал между рядами, сильно возбуждённый, и щёлкал ценным фотографическим аппаратом.
Начали задавать вопросы. Первым встал такой невзрачный человек, который ездит на все конференции. Он посещает симпозиумы по биологии, съезды стоматологов, конгрессы историков и сходки писателей. И понятно, что его везде бьют, – неясно, откуда он приехал на этот раз, но голова у него была покрыта пластырем, а челюсть прилеплена скотчем. Сам он делал доклад под названием «Трансцендентное и трансцендентальное». Этот человек задал вопрос и, задавая его, говорил так долго, что фотограф Митрич успел пробежать мимо меня три раза. Наконец отлупленный прервался, и тогда жена переводчика Харписова посмотрела на него ласково и сделала неуловимое движение. Когда мы посмотрели туда, где был человек с пластырем, всех стало тошнить, а уборщица этого пансионата уволилась. Причём даже не сдала казённые халат и швабру, а посмотрела на это место, развернулась и ушла куда-то по тропинке среди сугробов.
Потом выступило несколько оппонентов, но их и вовсе было не жалко. Во-первых, некоторые были из других городов, а другие и вовсе зажились на этом свете.
Кстати, назывался Доклад и Наставление совсем не так, как вы подумали, а «Эстетические ориентиры и новая творческая нравственность».
Вечером устроили бал. Все подходили к жене переводчика Харписова и целовали ей бледное колено. Оно распухло, кожа на нем посинела, несмотря на то, что переводчик Харписов несколько раз появлялся возле этого колена с губкой или гигиенической салфеткой и обтирал чем-то душистым сакральный символ. Надо сказать, что некоторые сначала не хотели целовать – оправдывались разногласиями, ломались и гнулись. Но им быстро объяснили, что к чему.
В общем, мы отделались малой кровью. Только ночью переводчик Харписов с женой зашли в номер к фотографу Митричу, перевернули там всё вверх дном и изъяли ценный фотографический аппарат, чтобы никаких снимков точно уж на свете не осталось.
Но я считаю, что Митричу ещё повезло, – куда хуже стоять без ботинок в снегу и выкрикивать дурацкие лозунги перед смертью.

Извините, если кого обидел
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments