Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

Categories:

История про Америку

"Там статуя Свободы, на благо всем страдальцам попала в небо пальцем"

Однажды я получил послание, начинавшееся так: "Нынешние мировые события вновь дали возможность всем желающим развязать в российском обществе антиамериканскую истерику. Ощущая необходимость что-то ей противопоставить, я выступаю инициатором литературной акции "Мы любим Америку" и приглашаю вас принять в ней участие. Наиболее естественной формой такого участия было бы выступление с текстами, как-то связанными с США (будь то эссе, стихи или переводы американской поэзии), однако это условие не кажется мне принципиальным: любое ваше выступление со своими произведениями будет уместно и необходимо в такой рамке".
Я прочитал этот текст и задумался. Теперь, когда эта акция уже отошла в прошлое, можно сказать, что я об этом думаю.
Америку у нас не любят. Её не то, чтобы ненавидят, а именно - не любят, как не любили во времена моего школьного детства сыновей богатых родителей за их сытость и каникулы, проведённые заграницей, за бицепсы, накачанные в спортивной секции, за предопределённое поступление в институт и отцовскую машину.
И, иногда, когда они начинали драться, то понятно, что приёмы тогда ещё не запрещённого и пока вновь не разрешённого каратэ положат их противника в грязь за школой. Но была ещё надежда, что в драке им хоть надорвут по шву школьную форму, испачкают - хоть кровавыми соплями их белые кроссовки.
Сейчас я пытаюсь разобраться в собственных чувствах, и сознательно делаю это тогда, когда поезд ушёл, повод истончился и это - всё более и более моё частное переживание.
Итак, у меня складывается впечатление, что американское государство - огромная бюрократическая машина, угрюмый механизм - мне не всегда понятный. И не надо мне тыкать в нос какие-то аргументы за то, что это государство - исчадие зла,или, наоборот - рай земной. Я этого не знаю. И если начать спорить, то Америка окончательно превратится в сказочного Вольдеморта, которому одни молятся, а другие - ненавидят. Между тем, и те и другие - посторонние, и наполняют этими чувствами только своё внутреннее, отведённое для Америки пространство внутри головы.
А начать это следовало бы с исторической фразы:
- Почему вы пришли на занятие по военной подготовке в штанах наиболее вероятного противника?! - гневно спрашивал нас военрук. И был вовсе не прав - штаны те были сделаны в странах - вероятных союзницах. По крайней мере солдаты этих стран были вооружены не М-16, а АК-47. Противник становился то невероятным, то вновь – вероятным, время шло криво, и моя страна проиграла в холодной войне.
Для меня бессмысленно разделение американского народа и американского государства - потому что я не вполне ясно понимаю, что это такое. Есть такое время, когда лучше честно призанаться в своём невежестве - в том, о чём говорят все.
Слово "народ" стёрто, а из параметров государственной машины я лучше всего помню тактико-технические характеристики бомбардировщиков двадцатилетней давности. Нет никакой Америки «вообще», а есть конкретный штурмовик А-10 и танк «Абрамс», предназначенные убивать меня точно так же, как Сухие и МиГи были предназначены убивать кого-то на той стороне. Есть конкретный писатель Рита Райт-Хемингуэй и Марк Твен, и ещё есть всякие грантодатели, что дают за этнографические рассуждения денег. Тут вот ведь какая штука – если попросят тебя сказать о какой стране, сразу шевелится мысль – не позовут ли тебя туда, не посадят ли в виде плюшки-коврижки в самолёт, не повезут ли куда – и это унизительнее, чем писательская делёжка шапок. А ведь я хотел бы увидеть Большой Каньон и проехаться ильфопетровым по плоской равнине или осмотреть нью-йоркскую толчею. Мне интересна эта империя, охватившая весь мир, деньгами которой я расплачиваюсь с водопроводчиком. Её богатство прирастает моими однокурсниками - русские физики пока не до конца взрастили себе смену из китайцев. Но при этом Америка для меня не персонофицирована – несколько моих приятелей, что живут там, не особенно меня любили, а прочие – не знают о моём существовании. А любовь всегда персональна - я люблю город в котором любил сам, и где любили меня, люблю горы, в которых спал, завернувшись в мёртвые листья или жаркую местность, где пустил корни мой друг. И ненависть - тоже конкретна.
А вот нелюбовь - чиста и звонка, как пустое ведро, честна как пустой лист. Как молчание.
Вот поэтому я писал всё это в южном ресторане, где трое ребят играют Shine On You Crazy Diamonds, а "Coca-Cola" окончательно победила "Байкал".
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 55 comments