Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

Category:

История про то, что два раза не вставать

...


…но это ещё что – я видел писателя Пронина.
Я сидел в своей чистенькой маленькой комнатке, и вдруг ко мне вошли опоздавшие к лету писатели-фантасты. Главным у них был писатель Пронин. Я, правда, не читал книг писателя Пронина, но всегда ценил его за чуткую душу, зоркость глаза и за то, что он не спит по ночам и комментирует разные разности в Живом Журнале. А уж когда я его видел воочию, ему всё время давали пухлые конверты с деньгами. Это ещё больше внушало уважение.
Не сел бы я с каким-нибудь басурманом за стол. А с писателем Прониным – сел.
Ну вот скажи, дорогой читатель, какой резон мне пить с американцем? Ну какой?
Ну был бы хотя бы англичанин и с каким-нибудь секретом от нашего государства. Аглицкое парей держали б.
Ну решили б ничего в одиночку не пить, а всего пить заровно: что один, то непременно и другой, и кто кого перепьет, того и горка. Началось сего дни пари, и пили б мы до моего очередного отъезда в Ясную Поляну, да шли б наравне и друг другу не уступали и до того аккуратно равнялись, что когда один, глянув бы за окно, увидал, как оттуда чёрт лезет, так сейчас то же самое и другому объявилось. Только англичанин б видал чёрта рыжего, а я б говорил, будто он тёмен, как мурин.
А потом бы хозяева нас заперли, дали рому, и вина, и холодной пищи, чтобы могли и пить, и есть, и своё пари выдержать, – а горячего студингу с огнем не дали бы, потому что в нутре может спирт загореться. Так и сидели б, и пари ни один из нас друг у друга не выиграл; и наступила б оттого такая дружба народов – только держись.
А с Прониным сел бы я за стул и за стол бы сел, потому что писатель Пронин двоих англичан стоил.
Так вот, писатель Пронин ввалился ко мне в комнатку и сноровисто разбил тарелку. Потом он оглянулся на меня и закурил вонючие писательские папиросы. Такие папиросы специально выдают писателям, чтобы всем остальным было ясно, что писатель рискует жизнью на благо человечества. Писатель Пронин выдохнул чёрный дым и хитро посмотрел мне в глаза: что, забыл, дескать, меня? Я действительно забыл.
Дело в том, что писатель Пронин был похож на Русскую Освободительную Армию – не ту, что ходила под командованием какого-то упыря-предателя, а настоящую, что время от времени давала прикурить каким-то негодяям и освобождала от них сопредельные народы. Сопредельные народы жутко радовались и сыпали под гусеницы танков Русской Освободительной Армии розовые лепестки, корицу, кардамон и лавровый лист. Но потом дело принимало иной оборот – Русская Освободительная Армия останавливалась на привал, хоронила своих павших бойцов, разматывала портянки и доставала оловянные кружки.
Сопредельные народы понимали, что портянки воняют, негодяев всё равно уже нет, а лавровый лист, кардамон и корица куда-то делись. Сопредельные народы переименовывали выживших пришельцев в Русскую Оккупационную Армию и начинали ворчать. А Русская Оккупационная Армия сначала противно уставу нервно курила на караульных постах, а потом убиралась восвояси. Сопредельные народы собирали окурки и посыпали ими могилы павших оккупантов.
Конечно, этого можно было избежать, если бы прямо на границе каждому освободителю выдавать под роспись специальную бумажку, в которой написано, что он обязан быстро проучить негодяев и, если останется живой – может выпить десять оловянных кружек крепких напитков и тут же валить восвояси. Но об этом всё время забывали и гости, и хозяева. И вот выходит какая-то дрянь: кто прав – неизвестно, и единственные, кому хорошо, так это убитым освободителям-оккупантам из русской армии, которые сидят среди облаков с небесными оловянными кружками, пьют на вдохе палёную амброзию и никогда не смотрят вниз.
Так вот, писатель Пронин грохнул тарелку оземь и, заскучав, пошёл смотреть на других людей, правда, и пообещав мне, как Карлсон, десять тысяч тарелок взамен одной разбитой. Потом он постучался ко мне ночью – тарелки у него опять не было, зато он был увешан бутылками, как революционный матрос гранатами. Пахло при этом от него кислым, как из жбана с суслом.
Я очень переживал – потому что я знал историю про то, как джип писателя Пореенко остановили на выезде из пансионата автоматчики и потребовали вернуть чайную чашечку за шестнадцать рублей.
За тарелку автоматчики просто бы меня расстреляли у КПП – даже не вывели бы в лес, чтобы послушать пение птиц напоследок.
Я не пустил его к себе, но, выйдя через две минуты, увидел, как писатель Пронин сидит в другой комнате. Он сидел, будто Рембрандт, с прекрасной феминой на коленях и читал трезвым хорошо поставленным голосом возвышенные стихи. Пахло теперь от него розовыми лепестками, корицей и кардамоном.
Стало понятно, что на стороне писателя Пронина пустила корни и жарко дышит Великая Правда Жизни.
Поэтому я вздохнул и полез в ночную столовую, чтобы украсть оттуда недостающую посуду.

2006



Извините, если кого обидел
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments